Системная ошибка - Дмитрий Заваров

Засопела, вздыбилась, шурша травой, бесформенная черная куча справа от меня и голосом Врача сказала:

– Игорек, ну кто знал, что так получится?

– Что вы, Виктор Александрович, я не об этом. Я совсем о другом. Видите, справа от луны Большая Медведица? Я смотрел на нее тридцать лет назад и думал, что когда-нибудь полечу на ракете вон к той крайней звезде… А сейчас уже не хочу. Совсем. И ничего тут не поделаешь.

– А я всегда мечтал быть врачом, – сказал Врач.

– Повезло тебе, – сказал я.

– Что есть, то есть, – согласился Врач. – Ужас, а у тебя была мечта?

Вопрос вызвал шквал обрывочных образов из детства: засыпанный снегом двор, пыль, играющая в солнечном луче, колесо велосипеда, стремительно разрезающее глубокую лужу… Где-то под ворохом этих картинок, если покопаться, можно было, наверное, найти и заветные желания. Но к чему они сейчас? Поэтому я не стал отвечать. Тем более что моего ответа никто и не ждал.

Медбрат продолжал раскачиваться, белесая борода моталась, как маятник часов, и кончик кривого носа выступал из темного провала лица. А Врач сидел в тени дерева, и от него был виден только контур. Со стороны этого контура раздалось тихое бульканье, и мне в руку хрустко ткнулся стаканчик. Я передал его Медбрату и тут же получил новый.

– Давайте, мужики, еще раз помянем Мини, – предложил Врач.

– Хороший был парень, – произнес я дежурную фразу.

Выпили. Я прикурил и некоторое время после этого сидел, хлопая ослепшими от зажигалки глазами. Справа вспыхнуло – Врач тоже прикурил. Ветер с шипением набросился на кроны сосен, обсыпав нас сухими иголками. На луну набежало облачко, превратив ее в мутное пятно. Где-то далеко, на том берегу, монотонно лаяла собака: отрывистые звуки рыскали в темноте над озером, будто бы на ощупь пробираясь к нам. Вода с тихим плеском лизала валуны у самых моих ног.

– Ты предсказывал Мини, что он умрет до зимы, – сказал я Медбрату.

– Я не говорил, что он умрет, – поправил Медбрат.

– Не надо было его отпускать, – глухо пророкотал Врач. – Был бы жив.

– Он жив, – снова отозвался Медбрат.

– Как? – то ли выкрикнул, то ли икнул Врач из темноты.

– Он сейчас в сети, и если хочешь, я могу тебя с ним связать, – сказал Медбрат.

– Но… Но Ужас же сказал, что его… – начал было Врач и осекся.

И я тоже понял, что стало с Мини. Мне не хотелось дальше думать об этом, но воображение уже нарисовало картину: лысая голова внутри колбы, на бледно-синем лице почти стерты знакомые черты, а за ухом виднеется металлический диск, из которого тянется пучок проводов.

– Ты это имел в виду, когда говорил, что он больше не пройдет по снегу? – спросил я зло.

– Не заводись, – попросил Медбрат. – Я просто видел снег, но не видел на нем его следов, – и помолчав, добавил вроде бы смущенно: – Не могу это объяснить… словами.

– Поэтому ты сказал, что надо сваливать с базы? – спросил Врач сиплым, каким-то не своим голосом.

– Они знают то, что знает он, – ответил Медбрат.

– Я видел, как ему свернули шею, – сказал я оправдываясь. – Я думал, он убит.

– Меньше надо боевики смотреть, – просипел Врач и прикурил. – Надо за это Мишке тоже шею свернуть.

– Ты знаешь, кто такой Сторож? – толкнул я Медбрата.

– Нет, – борода Медбрата качнулась сильнее. – Знаю только, что это не человек.

– А как ты понял, что его надо вырубать электрошокером?

Медбрат молчал долго, я даже решил, что ответа не будет, но, в конце концов, он произнес:

– Я этого тоже не знал… Я знал, что ты вернешься обратно, только если возьмешь с собой электрошокер.

Да… Дельфийский оракул. Как хочешь, так и понимай. Но, во всяком случае, в этот раз он реально спас мне жизнь. Потому что иначе… Поток воспоминаний закрутился в голове – и я будто снова оказался там, на 13-м этаже башни «Империя»…

Пальцы, сдавливающие горло Мини, размыкаются, тело еще только начинает обмякать, а Вадим уже стоит прямо передо мной. Скорость невероятная. Я не вижу его ударов, их звук настигает меня тогда, когда напарники уже сползают по стенам, а Полина, болтая ногами, взмывает в воздух.

– Господин Фролов, – говорит Вадим. – Нам с вами надо очень серьезно поговорить.

Он держит девушку точно так же, как только что держал Мини, ее руки цепляются за него, рот открывается как у рыбы, выброшенной на берег. Я снова впадаю в ступор, потому что лихорадочно ищу и не нахожу выхода из сложившегося положения. Если сейчас навести на него ствол, он свернет ей шею. А Вадим смотрит на меня все с той же светской улыбкой, и в глазах ни намека на злость, обычная вежливая заинтересованность в собеседнике.

– Отпусти ее, – выдаю единственное, что приходит на ум.

– Как вам будет угодно, – соглашается он.

И вот уже Полина летит за мою спину, в ответ несется звонкий треск разбитого стекла, но повернуться на звук у меня не получается, потому что жесткие пальцы обхватывают шею, и я, выронив пистолет, не в силах даже хрипеть, зависаю в воздухе.

– К вам есть целый ряд вопросов, – говорит Вадим.

Его лицо прямо напротив моего. Я пытаюсь подтянуться, хватаясь за бугристую руку. Странные глаза: бесцветные, пустые, совсем такие, как у нашего Медбрата… Медбрат! Глупо, бессмысленно, но мозг, перебравший всевозможные варианты, хватается за последнюю надежду. «Возьми электрошокер», – посоветовал Медбрат. И теперь, повиснув на одной руке, другой рукой судорожно шарю на поясе. Чехол. Шершавая металлическая рукоятка. Кнопка. С размаху всаживаю электроды в живот Вадима и жму разряд.

Искры в глазах, сухая боль встряхивает мышцы. Я обнаруживаю себя лежащим на полу. Вскакиваю, хватаю пистолет… Вадим корчится у стены словно в эпилептическом припадке: все его огромное тело изгибается волнами, руки-ноги мотаются из стороны в сторону, и от могучих ударов лопаются, разлетаются осколками плитки пола.

Выстрел, еще один – я прерываю агонию директора: гигант замирает на спине, широко раскинув мощные конечности. Грудь еще пару раз вздымается судорожными рывками, подвеска-клык скатывается в ложбину между широкими пластинами мышц. Наступает тишина.

– Собаке собачья смерть, – хрипит Полина, выползая из двери караулки.

Она вся усыпана искрящимися осколками стекла, из ноздри капает кровь, волосы растрепались и мотаются перед глазами, как автомобильные дворники. Кое-как поднимается на ноги, встряхивается, ощупывает горло: на шее видны багровые полосы – следы пальцев.

Мини валяется там, где упал, по положению головы вижу, что ему уже не помочь. Остальные раскиданы, как кегли после удачного броска. Один лежит ничком, из-под него растекается густая багровая лужа. Тоже – всё.

Мы с Полиной переглядываемся и бросаемся к оставшимся двум.