Нас не существует - Татьяна Зингер

– Глупости.

– Ерунда.

– Не было такого.

– Девочки, пожалуйста, скажите правду! – взмолилась Наташа.

– Да, – Тина закатила глаза к небесам, – он будущий хранитель. Но он так просил не говорить тебе.

Марина в знак согласия закивала головой.

– И что хранители делают? Кто они?

– Они охраняют лес, – повторила сказанное темноволосая русалка, отплыв на середину озера и оказавшись вне зоны досягаемости для Наташи.

– А почему он тогда не похож на то… существо?

Голова шла кругом от непонимания.

Пристыженные собственной болтливостью русалки не собирались разъяснять подробности. Наоборот, стали изображать кипучую деятельность отхода ко сну: протяжно зевать, фыркать и тереть веки кулаками.

Марина первой сжалилась над обнявшей коленки Наташей.

– Пташка, тебе, наверное, лучше не знать, – она подплыла поближе.

– Но я хочу!

– Тогда нас потом не вини. – темноволосая русалка перешла на заговорщицкий шепот. – Тут такое дело: Кир ведь пока только ученик.

– Помощник?

– Нет. Не помощник… Те приходят и уходят. А он – часть леса.

– Он – дух, – подсказала Тина, в возбуждении покусывая бескровную губу.

Наташа хотела рассмеяться, но сердце тревожно екнуло. Отстучало с пятнадцать ударов, за время которых девочка всматривалась в лица русалок. Те сникли и присели на бережок, изогнув искрящиеся в лучах солнца хвосты. Подружки молчали и теребили расчески.

Щеки запылали. Наташа ахнула и прижала ко рту ладонь.

– Но почему… как… – бессвязно лопотала она, – зачем он…

– Пташка, мы тоже знаем немногое.

Наверное, лгали, да только была ли разница? И без этого стало ясно, что Кир обманул. Воспользовался наивностью и втерся к ней в доверие. Но с какой целью? Неужели желал зла? Для чего тогда познакомил с русалками, показал цветущий папоротник? Или дух попросту заскучал, вот и нашел себе живую игрушку?

– И сколько ему лет? – с трудом обозначила первый – и далеко не самый главный – вопрос Наташа.

– У-у, – присвистнули обе русалки. – Лет тридцать точно, а то и больше.

– По виду и не скажешь.

– Каким призвали в ученики, таким и остался, – несловоохотливо ответила Марина, но вдруг разгорелась: – Тем более, ученики частенько впадают в спячку – за ненадобностью. Он, может, из этих тридцати бодрствовал всего-то лет пять. И мысли у него остались с того периода, когда он еще был человеком. Поэтому клянусь: с тобой общался не мужчина, похожий на мальчика, а подросток. Но думаю, и это ненадолго.

И она, немного оживившись, поделилась тем, что камелевский лес оберегало пять духов, четверо из которых были настоящими хранителями. Ученик требовался на случай гибели одного из них, и как только он замещал умершего – на его место призывался новый ученик. И так до бесконечности. Правда, умирали духи редко – лишь когда совсем рассыхались из-за древности или спасая лес от пожаров и засух.

Иерархия выглядела понятной, предназначение – не особо.

– Но чем занимаются хранители?

– Они знают обо всем происходящем на их территории, – встряв, продолжила Тина. – Видят и слышат все в округе. Способны завести путника в глушь или помочь ему выбраться из чащобы. Могут вмиг создать полянку белых грибов, но если захотят – оставят грибника даже без сыроежек. Берегут травы от засухи, деревья от пожаров. Излечивают раненых зверей.

Наташа вспомнила последний поход с Димой. О появившейся чудесным образом землянике и грибах. О постоянном ощущении взгляда за спиной. И, нахмурясь, подумала еще и о том, что очень уж удачно выбежала к озеру русалок. Не с помощью ли Кира?

– Чем древнее хранитель, – рассказывала светловолосая, – тем меньше он похож на человека. К годам семистам и вовсе – сольется со «своим» деревом. А ученик и за тысячу лет не изменится. Останется того же возраста, телосложения, только совсем без воспоминаний. Его призывают, и он сразу теряет память о прошедшей жизни. Как отшибает.

– И кого призывают?

– Обычно будущий ученик выбирается из тех, кто больше всего сделал для леса, но в крайних случаях хранители могут заставить любого человека. В их обрядах я не сильна, поэтому подробностей не назову. Зато ученикам разрешается общаться с людьми. Ну, секреты там выведывать, удобрения присматривать, саженцы покупать.

– Вы говорили про какое-то дерево… – потухшим голосом промолвила Наташа, вспомнив одну только фразу из всего объяснения.

– Каждый новый хранитель выбирает себе понравившуюся березку, иву, хоть кустик малины – что душа пожелает! – и поселяется в ней. Это место так и называется – дерево хранителя.

– А ученик где живет?

– Просто бродит, где ему вздумается.

– Может, вы все-таки лжете? – Наташа говорила с надеждой. Заодно ущипнула себя – вдруг ей все это только снится.

– Для чего? – оскорбилась Марина. – Раз Кир смылся, а тебе угрожает хранитель, значит, дело нешуточное. Они обычно на мелочи не размениваются – сразу топят в болоте. Видать, ему совсем не понравилась ваша дружба.

О какой дружбе могла идти речь, когда Кир врал ничего не подозревающей Наташе, а после – и вовсе исчез, бросив ее одну? Надеялся, что она не прознает об обмане?

– А сейчас Кир нас слышит? – кашлянув, просипела Наташа.

– Скорее всего, – согласились русалки. – Если в курсе, что ты здесь, то может и подслушивать.

Они, обрадовавшись спокойной реакции на сказанное, расслабились. Но Наташа резко поднялась на ноги и громко, по слогам, сказала:

– Тогда пошел он к чертям собачьим. Знать его не хочу.

С ресниц скатились слезы. Наташа схватила вещи и, не разбирая дороги перед глазами, побежала прочь. По щекам хлестали ветки. Лямки рюкзака цеплялись за сучья. Косичка разлохматилась, мешалась; волосы лезли в рот. А девочка неслась незнамо куда, останавливалась для небольшой передышки – когда в легких заканчивался воздух – и бежала вновь. Кругами вокруг одних и тех же поваленных елей.

Душу сковала обида и стыд. Внутри поселился червячок, прогрызающий Наташу насквозь.

Так больно ей давно не было. Не только из-за Кира – виной стало все случившееся за летние месяцы.

«Я ему доверяла, а он… – стучало в висках. – Предатель…»

То, что она вылетела на шоссе, Наташа поняла лишь тогда, когда раздался ряд пронзительных гудков и визг тормозов.

– Идиотка! – заорал в открытое окно водитель остановившегося в локте от Наташи автомобиля. – Дура! Сбил бы!

– Ну и пускай, – со всхлипом ответила она, отходя к обочине.

И поплелась в деревню.