Лжедмитрий. Новая заря - Михаил Ланцов

– Сейчас зима. А значит это не так плохо. Вот если бы дело было летом…

– Государь, о чем ты говоришь?

– Зима – значит холодно. То есть, тела тухнуть не станут. И можно будет спокойно, вдумчиво снять с них все ценное, а потом подготовить к погребению, не боясь преждевременного разложения и болезней всяких, с ней связанных. Одна беда – лошадей много побьем. Куда их девать? Мяса же прорва. Шкуры опять же…

– Дмитрий Иванович! – Несколько нервно воскликнул Мстиславский. – Их не десять тысяч!

– Так и я не один. Или ты думаешь, что я с ума сошел? Да настолько, что пытаюсь покончить жизнь самоубийством в бою?

– Нет, но…

– Что «но»? Я знаю, что делаю и прекрасно оцениваю свои силы. Поэтому мы сейчас снимаемся и идем навстречу Гераю. Уверен, он идет по твоему следу. Иначе не стал бы отпускать. Ему нужно разбить меня, после чего идти на Москву. Или думаешь, он рискнет оставить меня в своем тылу?

– Государь, ты уверен? – Тихим, робким голосом спросил Петр Басманов.

– Конечно, уверен! Сражение будет долгим, но ничего сверхъестественного от нас не потребуется. Просто чуть сложнее, чем обычно. Или ты забыл, как мы взяли Нарву, Ревель и Ригу? Или про тот большой корабль на рейде не помнишь?

Все ушли из палатки, а Дмитрий, сидя в раскладном кресле задумался.

Ситуация, что произошла под Коломной, не являлась чем-то удивительным и была вполне ожидаемой. Государь ждал где и когда прорвет. Вот. Дождался.

Почему вообще так получилось, что именно помещики его предали? Многие не отозвались на сбор, а те, что согласились встать под его знамена – перешли на сторону противника. Из-за чего?

По его мнению, секрет крылся в старом камне преткновений – «греческих реформах», которые начали последовательно проводить еще при Иване III. Начав разворачивать институт помещиков, Великий князь выделял им землю в кормление. Но сама по себе она ничего не родит. Ну, кроме бурьяна. Для внятного кормления на ней должны сидеть люди, которые бы ее обрабатывали. И вот беда – земля разбежаться не может, а крестьяне – вполне. От чего разбегаться? Так от избыточно рьяного помещика, что дерет с них три шкуры. Тех тоже можно было понять. Иван III требовал от них не только самим являться на коне, при доспехе и оружии, но и с собой приводить ведомых. Этакое миниатюрное рыцарское копье. Одна беда, денег, как в том анекдоте, хватало только на водку. Просто потому, что и земли выделяли мало, и рабочих рук остро не доставало. Вот помещики и драли с крестьян три шкуры, а те, как несложно догадаться, пытались свалить подальше от такого благодетеля. Понятно, что дело государственное. Но им бы чего поесть. Да и жен с детьми накормить.

Некрасивая коллизия, вызванная вредительскими реформами, привела к изрядному бардаку. Из-за чего уже через два десятилетия после начала внедрения института помещиков, пришлось фиксировать регламентацию – когда и на каких условиях крестьяне могут уйти от помещика. Что было отражено в судебнике Ивана III в 1497 году. Сущая дикость для более ранних времен! Там-то, конечно, еще со времен Русской правды существовали ранние формы крепостной зависимости – закупы, холопы и прочие. Но массового характера закабаления не было и крестьянское большинство было лично свободным. А тут такая «радость».

Иными словами, социальная прослойка поместного ополчения – помещиков была изначально создана на материальной базе крепостничества. И дальше было только хуже. Последующие монархи, стремясь укрепить свое положение среди помещиков, не только подтверждали, но и расширяли их полномочия в этом плане. Апогей был достигнут, правда, только к правлению Екатерины II. Однако и в горд реформы – в 1606-ом на Руси была далеко не малина в этом плане…

Помещики поначалу поддержали реформу, проведенную Дмитрием на Земском соборе. Ну а что? Подали то ее правильно. Они были твердо уверены, что эти нововведения отстаивают, прежде всего их интересы и именно им облегчают путь на верх. Отмена крепостного права и любых форм личной зависимости на фоне куда более крупномасштабных изменений попросту потерялась. Одна беда – помещикам нужно было как-то вести хозяйства на местах. Вот – год помыкались и очень сильно разочаровались. Ведь получалось, что Дмитрий выбил у них из-под ног кормовую базу. Как они дальше дела вести будут?

А тут Герай нарисовался. Конечно, он был басурманином. Но и что с того? Главное – бояре божились, что Тохтамыш вернет все, как было в старине. Ну, разумеется, по той, которая удобна им, а не той, что была на самом деле. Возвращение крепостного права и внутренних таможен очень сильно должно было укрепить дворян и бояр. Так почему нет? В конце концов, Герай шел не просто грабить, а завоевывать.

Вот нарыв и прорвало.

С одной стороны – плохо.

С другой стороны – Дмитрий был доволен. Предатели очень ярко проявили себя и развязали ему руки в вопросах их зачистки. Кто теперь выступит в защиту? Пожалуй, даже Патриарх не рискнет…