Лжедмитрий. Новая заря - Михаил Ланцов

В центре укрепления разместились гусары и резерв из батальона тяжелой пехоты и батальона линейной. Причем кавалеристы спешились, чтобы лучше контролировать своих лошадей, ибо обстановка грозила быть довольно напряженной. Там же разместились и тыловые части.

Остальные линейные батальоны и егеря заняли стрелковые позиции вдоль куртины эрзац укреплений.

Шесть 12-фунтовых «Единорогов» были собраны в батарею, приготовившуюся вести контрбатарейную борьбу. Император помнил о том, что Герай удачно применил османскую артиллерию для разгрома полевых укреплений стрельцов. Поэтому решил сосредоточить на них огонь своей полевой батареи, благо, что била она заметно дальше. Да, не так уж и точно, однако картечные гранаты должны были этот вопрос в какой-то мере решить. Как и значительно более высокая скорострельность. 3-фунтовые «Единороги» оказались распределены батареями и полубатареями по всему фронту обороны более-менее равномерно.

Рейтары же курсировали в разъездах, осуществляя рекогносцировку и оперативную разведку.

Но Герай не спешил.

Его войско стягивалось и стягивалось.

Выкатили орудия – все семь десятков своих, да обе батареи 3-фунтовых «Единорогов». Пока для демонстрации.

Татары крымские и астраханские, ногаи, черкесы, казаки донские, волжские и уральские, османы, мятежные помещики и прочие. Здесь были все. Странно что с Днепра казаки не подтянулись. Не успели, наверное, или заняты чем. Да и казанских татар не видно. По стягам, во всяком случае.

Понять численность этого войска было очень сложно, ибо оно постоянно находилось в движении. Наверное, какой-то порядок там, безусловно, был. Но Дмитрию казалось, что оно просто кишело природным, первозданным хаосом…

Но вот какое-то осмысленное действие.

Вперед выехал десяток всадников, направившись к укреплениям.

Император взглянул на них в зрительную трубу и криво усмехнулся. Знакомые все лица – это были его бояре или те, кто был им незадолго до его восшествия на престол. Исключая тех, что уехали в геологоразведку в Пермь, после падения их проекта по присоединению Новгорода к Швеции. А тут ехали все самые родовитые и влиятельные. Пожалуй, не хватало только Мстиславского и старшего Шуйского. Но первый стоял рядом с Дмитрием и морщился, а второй все еще не вернулся из испанского посольства.

Подъехали метров на тридцать.

И давай голосить, что, дескать, Великий государь, царь и хан Тохтамыш Газы Герай предлагает доблестным и прославленным воинам перейти под его руку. Всем гарантировались поместья. А тем, у кого было – удвоение оных. Учитывая тот факт, что в легионе абсолютное большинство имело низкое происхождение – очень щедрое предложение. Мало того – легко реализуемое. Ну и дальше в том духе. О том, как щедр новый царь Руси к верным людям. О том, как велика и могущественна его армия…

Однако никто из бойцов даже ухом не повел.

– Шугануть? – Поинтересовался Петр, когда бояре уже слегка охрипли.

– Только не убивайте, – чуть подумав, произнес Император. – Пусть и мрази, но переговорщики. Пусть егерь один выстрел даст. В землю перед ними.

– А может положим? Где их потом искать? Все одно за учиненное ими предательство положена смерть.

Дмитрий скосился на Петра. Потом на наблюдателей при его войске. Собственно, он взял с собой только австрийца, испанца и француза. Остальные остались в Москве или были при войске Мстиславского. После чего медленно с достоинством сошел с снежной горки и, сев на коня, поехал к передовому люнету.

Бояре явно нервничали. Но без ответа уходить не хотели. Они прекрасно знали – перед ними серьезные бойцы и было бы неплохо избежать битвы. Потери войска Герая их не интересовала, в отличие от возможности сохранить прекрасно обученный и закаленный в боях легион.

– Пятая рота второго линейного батальона, капитан Прохор Иванов сын, – козырнул командир части, занявший этот люнет.

Император кивнул и повернулся к переговорщикам.

– ВЫ! – Громко закричал Дмитрий. – ПРИСЯГНУЛИ МНЕ НА ВЕРНОСТЬ! ИМЕНЕМ ВСЕВЫШНЕГО! И ВЫ НАРУШИЛИ КЛЯТВУ! ПОВИННЫЕ СМЕРТИ!

Пауза.

– РОТА ГОТОВСЬ! – И вся рота пришла в движения.

– ЧТО?! – Хором воскликнули переговорщики, завертевшись на своем четвероногом транспорте. Они ведь были всего в тридцати метрах от нее. Тут даже на конях никуда не сбежишь.

– ЦЕЛЬСЯ! – И все рядовые вскинули свои ружья, наведя их на переговорщиков. – ПО КЛЯТВОПРЕСТУПНИКАМ И ИЗМЕННИКАМ – БЕЙ!

Залп!

Полторы сотни ружей с тридцати шагов по десятку целей – непреодолимая сила. Рухнули все. И люди, и лошади.

– Благодарю за службу. – Намного тише сказал Император, обращаясь к роте. И, развернув коня, направился к снежной горке, что возвышалась в центре полевого укрепления.

Тохтамыш Газы Герай наблюдавший всю эту сценку в зрительную трубу криво усмехнулся. Отдал трубу слуге, что стоял рядом. И приказал артиллеристам приступать к обстрелу. Не получилось, так не получилось. Бояр только жаль. Они пользовались большим авторитетом среди помещиков. Без них будет сложнее ими управлять.

Бах! Бах! Бах!

Слитно ударила полубатарея полевых 12-фунтовых «Единорогов», осуществляя пристрелку. Ливонская кампания очень сильно подняла их навык в работе картечной гранатой. Серьезно уточнились баллистические таблицы. Да и привычнее что ли это дело стало.

Спустя несколько секунд вспухли белые облачка.

Бах! Бах! Бах!

Следом ударила вторая полубатарея с корректировкой дистанционной трубки.

Накрытие.

Слабое, с сильным рассеиванием ядер, но накрытие.

А среди османских артиллеристов смятение. Они как-то не привыкли к такому обхождению. Ведь откуда-то сверху сыплются пули и ранят – убивают. Картечные гранаты для них были в новинку. Да с такой дистанции! Они-то точно не добьют до полевых укреплений.

Дальше так и продолжили работать – по очереди полузалпами с корректировкой. Тут и сильно не вспотеешь, и стволы не перегреешь.

Османы же продолжали упорно пытаться выйти на огневые позиции. Все-таки обстрел был не очень серьезный. Так – беспокойно свистели пули. Изредка кто-то падал. Слишком уж неточно ложились картечные гранаты.

Выбрались. Заняли позиции. Начали стрелять.

Никакой организованной стрельбы не получилось. У каждой пушки – свой вполне независимый командир. Корректировать ее огонь на предельной дистанции было практически невозможно. Ведь остальные семь десятков орудий тоже пытались сделать что-то подобное. Даже понять – куда ты попал – не представлялось реальным. Большая часть ядер уходила в землю с недолетом. Изредка шли попадания. Но без особого успеха.

А полевые «Единороги» не прекращали своей работы, накидывая картечные гранаты.