Лжедмитрий. Новая заря - Михаил Ланцов

Терпимо.

Осмотр османских орудий в зрительную трубу показал множество трупов. Как артиллеристов в характерной одежде, так и помощников, в том числе и из казаков, знакомых с пушками. Занятно было то, что к ним никто не подходил. Вообще. Видимо боялись возобновления огня. Поэтому раненные старались сами отползти подальше. Если могли.

– Государь, – произнес Петр, привлекая внимание.

– Что?

– Обошли, – сказал он, указывая на многочисленную легкую кавалерию противника.

– Ну, что я могу сказать – Бог в помощь штурмовать полевые укрепления легкой кавалерией.

– Тебя они совсем не заботят? – Удивился Петр.

– Нет. Потому как они нужны для отвлечения внимания. Посмотри туда, – махнул рукой Дмитрий в сторону основного войска Герая.

А там было что посмотреть.

Янычары и казаки готовились к атаке. А за их спинами собирались спешенные татары, ногаи и черкесы. Никакого порядка – чистая стихия. Разве что янычары организовали внятный строй. Но все равно – выглядело угрожающе. Очень угрожающе.

– Усилить фронтальные полковые батареи, – приказал Дмитрий командиру артиллерии легиона. – Восполни штат и усиль, доведя полубатареи до четырех стволов. Снимай с тыла и флангов. Там справятся.

– Есть, – козырнул офицер, повторил приказ и «ускакал» его выполнять.

– Штурмовиков раздели пополам и поставь их тут и тут, – указал Император командиру тяжелой пехоты. – Что бы могли в случае необходимости контратаковать. Гренадеров раздели на четыре равные части и отправь в усиление вот этим трем флешам и передовому люнету. И да – пусть с собой захватят гранат побольше. Им их все равно руками кидать, так что ручные мортиры будут без особой надобности, могут в расположении оставить. Главное – гранат как можно больше унести. Понял?..

И так далее.

Серия распоряжений спокойным голосом и невозмутимым видом. Чтобы, не дай Кхалиси, не началась паника. Хотя у самого Дмитрия по спине маршировали мурашки. Ему как-то было не по себе от того, насколько многочисленное войско идет на него. Но самообладания хватало. А вот у наблюдателей от Габсбургов и Бурбонов – нет. Стояли бледные как полотно. Они бы сбежали. Точно сбежали. Если бы за лагерем не кружила многочисленная татарская кавалерия.

Наконец ударили барабаны, и вся эта масса пришла в движение.

– Понеслось говно по трубам, – тихо буркнул себе под нос Дмитрий, вызвав, впрочем, удивленные взгляды всех окружающих. Даже иностранные наблюдатели и те уже неплохо говорили по-русски, поэтому услышать его смогли, а понять – нет.

– Государь? – Произнес Петр, озвучивая немой вопрос окружающих.

– Что? К бою!

Ничего не поняв и посчитав это очередной странной присказкой Императора, все отмахнулись от нее и приготовились к сражению. А оно явно выходило не простым.

Бах! Бах!

Ударили полевые «Единороги», отправляя свои 12-фунтовые картечные гранаты в толпу.

Бах! Бах! Бах!

Следом за ними ударили задравшие стволы 3-фунтовых полковых «Единорогов».

А легкая степная кавалерия, стремясь отвлечь на себя внимание, пошла на сближение.

Залп.

Залп.

Залп.

Заработали роты поверх фланговых флешей и люнетов.

Бах! Бах!

Ударили дальней картечью ослабленные полубатареи полковых «Единорогов», что располагались в тылу и на флангах. Но хватило.

Залп.

Залп.

Залп.

Продолжали методично бить стрелки линейной пехоты компрессионными пулями из своих ружей с колесными затворами.

А фронтальные «стволы» пока еще работали картечными гранатами, что вспухали белыми облачками над густой массой пехоты, идущей на приступ полевых укреплений.

Даже у закаленных в боях ветеранов-легионеров было на лице четко отпечатан страх. Да практически ужас. Но они держались. Оборачивались на Дмитрия и держались. Тот-то стоял с едва заметной улыбкой и с явным интересом наблюдал за тем, как продвигается пехота противника. Легкая кавалерия же его совсем не интересовала. И то, что с флангов и тыла постоянно доносились выстрелы он, казалось, даже не замечал.

Но вот, наконец, ударили первые залпы ружей рот, стоящих с фронта.

А следом за ними 3-фунтовые «Единороги» перешли на дальнюю картечь.

Залп! Залп! Залп!

Бах! Бах! Бах!

Пехота продолжает накатывать, неся огромные потери. Но в этой беспорядочной лаве простым бойцам того не разобрать. А вот представитель султана, командующий артиллерией и янычарами, прикомандированными Гераю, все видел и все замечал. Он восседал на своем коне и внимательно всматривался в поле боя с помощью зрительной трубы. И хмурился. Как все замечательно начиналось… Там, под Коломной. Гяуры вели себя так, как и надлежало неверным. Сначала часть перешла под руку правоверного правителя, а остальные были рассеяны благословенным огнем его пушек. Сейчас же он не только потерял всех артиллеристов и большую часть орудий, но и на его глазах совершенно растерзали практически всех янычар, не дав тем даже дойти до рукопашной. Странные укрепления. Кто так ставит вагенбург?! Дикари! Однако, именно это построение и позволило им массировать огонь орудий и ружей. Вон какой плотный огонь!

Османский паша, побывавший не в одном сражении и успевший отличиться в последней войне с Габсбургами, был очень недоволен увиденным. Он знал – внутри укреплений – горстка воинов, по сравнению с той монументальной лавой, что накатывается на них. И радовало его только одно – их задавят. Их должны задавить.

Вон, пехота прошла дальше вчерашнего продвижения казаков. Вот она уже охватывает с двух сторон передовой люнет. Названия паша не знал, но смысла это не меняло. И вдруг начались взрывы. Много взрывов! Такой чувство, что у воинов Аллаха, что первыми прорвались к укреплениям московитов, сама земля под ногами стала взрываться. То, что в дело включились гренадеры, руками начавшие метать гранаты в великом множестве, он отсюда не заметил. Слишком плохие оптические свойства зрительной трубы.

Вот ударили полевые 12-фунтовые «Единороги» дальней картечью с малой дистанции, прорубая натурально просеки среди врагов. Вот их поддержали полковые 3-фунтовые орудия. А потом артиллеристы просто отступили, оставив свои орудия.

Вместо них выдвинулись штурмовики с дробовиками.

Впрочем, этого ни паша, ни хан не видели. Дым от выстрелов и мешанина людей на укреплениях не способствовали удобству наблюдения.

Включились гренадеры с трех других позиций, натурально затопив накатывающую пехоту взрывами ручных гранат. Из-за чего она отшатнулась и стала расходиться стихийными колоннами, обходящими укрепления. Артиллеристы вернулись к «Единорогам» и частыми ударами картечью, подрубили основания этих колонн. Бить вдоль густой толпы дальней картечью с малой дистанции было одно удовольствие. Маленькие чугунные ядра пробивали по пять-шесть человек, прежде чем теряли энергию. Время от времени заряжали ближней картечью – когда масса противника становилась разреженной. А потом снова дальней. Да по самой гуще людской.