Пилигримы. Книга 3. Искры и тени - Дорофея Ларичева

Он боялся не успеть. Общаясь с московскими безопасниками, он часто был в курсе многих мировых событий. Но после того как Ланса вызвал к себе генерал Илья Петрович из Управления миграции и в миллионный раз долго расспрашивал о химерах, а в конце проговорился, что почти всех нелюдей забрал к себе Роберт, юноше стало не по себе. Они там, собраны воедино, рядом с многотысячным городом. Рядом с Дорой. Любой оплошности достаточно, чтобы вялые, инертные существа обернулись бесконтрольной стихией, смяли чужие жизни, даже не осознав этого! Он помнил себя среди них. Он боялся.

Ланс аккуратно выспрашивал подробности у растерянной Доры, у самого Роберта. Но разве «великий» снизойдет до пояснений?

А еще в прессе началась открытая травля Доры и Роберта.

Тогда юноша поспешил к самому осведомленному человеку в этом вопросе – к Павлу Левашову. После очередного повышения мигрант заведовал безопасностью информации в Глобальной сети. Его отдел из трехсот человек отслеживал сообщения о пилигримах, сенсах и прочих одаренных людях, отлавливал провокационные фразы и информационный терроризм.

Юноша честно поделился с чиновником своими опасениями.

– Ничем не могу помочь, – обескураженно развел руками Павел. – Формально атака на Дорофею не попадает под распоряжение Президента об охране пилигримов. Макросеть – коммерческий проект, зарегистрированный, между прочим, в основном на Роберта Ноэля. Твоя Дора там сбоку бантик. Да и борьба с ними не бросает тень на пилигримов в целом. Больше заботься не об этом, а о том, что химеры для твоего друга лишь прикрытие для куда более темных и опасных дел.

После этой беседы Ланс поехал в Барск, никому не сказав ни слова.

Он оказался в городе ближе к полудню понедельника, заселился в гостиницу в центре, навел справки о Доре. Впрочем, он сам чувствовал, где она находится. И был уверен, что она в курсе его возвращения.

Пронизанный осенним солнцем, звенящий, хрустальный воздух был чист и прозрачен. Он никогда не бывал таким ни в шумной Москве, ни тем более в тягуче-тяжелой атмосфере родного мира Дорофеи. Казалось, вся гарь, копоть, запахи лета и ранней осени улетучились, гонимые холодными ветрами. Ледяной воздух наполнял грудь, дарил телу удивительную легкость, а мыслям ясность.

Юноша успел как раз к окончанию занятий и терпеливо дожидался у входа. Он почувствовал Дорофею раньше, чем увидел: невысокую, хрупкую, неожиданно повзрослевшую за полтора месяца. Ветер трепал ее потемневшие волосы, теребил оранжевый платок на шее.

Вот она замерла в нерешительности на верхней ступеньке, улыбнулась, сделала первый шаг. Он распахнул руки для объятий, и она куда уверенней спустилась к нему позволила прижать к себе, зарыться лицом в подстриженные волосы. Он не таил своих чувств.

– Куртку застегни, – шепнул он ей на ухо, – замерзнешь.

– Мог бы сказать, что скучал, – проворчала она ему в плечо.

– Ты и так это знаешь.

– Смотри-ка, голубки влюбленные разворковались! – Машка не стала терпеть подобных вольностей. – А сестру невесты кто обнимать будет?

Счастливая Дора расхохоталась и, опередив Ланса, заграбастала Маху, сжала в объятиях так, что «сестренка» возмущенно запищала.

– О, наш рыцарь примчался! Нам как раз нужен спец по химерам!

Нечитаемый для дара Роберт подкрался, как всегда, не ожиданно.

– Народ, прыгайте в машину, дело есть! – скомандовал он.

– Док, на пару слов. – Юноша поймал друга за руку, заглянул в расчетливые чайно-карие глаза. – Во что ты их втягиваешь?

– В форменное безобразие. – Профессор сверкнул белозубой улыбкой. – Присоединяйся.

Пришлось забраться в машину на первое сиденье, поскольку рядом с Ивановыми восседала Роксана Верховицына (специально влезла, чтобы его с Дорой разлучить). Роберт лишь посмеялся, заметив досаду на лице друга.

В конце лета что-то надломилось в их отношениях. После случая с Никой Ноэль старался казаться дружелюбным, радушным, но все делал с оглядкой, подспудно ожидая от Ланса подлости. А Ланс переменил свое отношение после уничтожения Орэфа, уяснив: ради своего дара, ради неутолимого любопытства ученый пожертвует кем угодно, пожалуй, кроме Ники.

Вопреки ожиданиям, они поехали не за город, а в центр клонирования. Каменные (а скорее, пластиковые) горгульи скалились с вершин высоких колонн. Ослепительно-ярко сияло солнце, отраженное в стеклах десятков небоскребов. Зато в самом центре царил полумрак.