Вандал. Книга 2. Призрак Карфагена - Андрей Посняков

— А, вижу! Такой благородный старец.

— Что ты, любезнейший, он вовсе не стар! Нет-нет, сразу мы не подойдем, неудобно. Там, во дворе, есть место для слуг.

Александр тут же обернулся:

— Слышали?

Оффа и Гислольд поклонились и тут же вышли.

— Хорошие у тебя слуги, — ухмыльнулся моряк. — Понятливые. Сядем пока вот за этот стол.

Его, видно, здесь хорошо знали: вмиг подскочивший служка с вытянутым лицом молча поставил на стол кувшинчик вина и две деревянные кружки.

— Это для начала, — пояснил Каллодий. — Рыбу, креветки, устрицы принесут чуть позже. А вино уже разбавлено, можете пить.

Саша отхлебнул полкружки и чуть было не подавился. Редкостная гадость, вот уж не ожидал!

— Не привык к морской воде, друг мой? — добродушно хохотнул морячок. — Именно ею здесь принято разбавлять вино. Для пикантности. Впрочем, можно попросить обычной, родниковой.

— А можно не разбавлять? — вытерев рукавом губы, пробурчал хевдинг. — Зачем хороший продукт портить?

— Ого! — Каллодий, неожиданно развеселившись, хлопнул собутыльника по плечу. — Да ты пьешь, как житель Константинова града, дружище! Эти отколовшиеся ромеи не дураки залить зенки.

— Да знаю.

Молодой человек наконец дождался нового кувшина вина. На этот раз принесли неразбавленное, как он и просил, терпкое, с теплым привкусом яблок. Впрочем, в этом городе все было с привкусом яблок, даже козье молоко и сыр.

Немного посидев, морячок вдруг куда-то исчез. Саша заметил его у стола того самого, седобородого… Валентина Флера. Угодливо изогнувшись, Каллодий что-то шептал. Затем выпрямился и, встретившись с Сашей взглядом, подозвал жестом.

Допив вино, молодой человек, не торопясь, подошел и с достоинством поклонился:

— Меня зовут Александр.

— Я Валентин. Говорят, ты играешь в кости?

— Люблю иногда раскинуть.

— Так садись, не стой. Эй, слуга, а ну-ка тащи сюда еще вина. Что ты там шепчешь, Каллодий? Ах, неразбавленного? То-то я и смотрю, такое имя — Александр! Ты, верно, ромей?

— Наполовину. — Хевдинг не счел нужным вдаваться в подробности.

Валентин Флер не был таким уж старым, лет сорок пять, ну максимум пятьдесят. В руках его возник позолоченный стаканчик с костяшками.

— Ну что, дражайший Александр? Играем?

— Играем!

— Для начала по маленькой?

— По маленькой, — Саша с готовностью бросил на стол серебряную бляшку с пояса Гислольда.

Эх, хороший оказался у паренька пояс!

Усмехнувшись в бороду, Валентин достал из кошеля три серебряных денария:

— Можешь мне поверить, по весу они подходят.

— Верю. Начинай, любезнейший!

Закатив глаза, купец привычным жестом потряс стаканчик и, метнув кости на стол, замер…

— Пять и четыре, всего же — девять! — заботливо подсчитал Каллодий.

Александр скривил губы:

— Неплохой бросок. Что ж…

Он взял стаканчик, метнул… Выпали две пятерки!

— Ого! — скривился напарник. — Тебе сегодня везет!

— Все в руках божьих, — философски изрек молодой человек. — Только вот у меня совсем нет серебра… Может, теперь по крупной?

— А! Пока не исчезла поддержка богов? — Валентин хохотнул. — Что у тебя есть предложить? Говорят, раб?

— Да, раб. Его и поставлю. Скромный такой мальчик.

— Знаю, Каллодий рассказывал. За таких мальчиков можно выручить неплохие деньги, если знать, куда продать. Ставлю раба против раба! — Купец хлопнул в ладоши. — Извекул, подойди!

Оттуда-то из-за колонны тут же выскочил голый по пояс, мускулистый, крепкий негр с черной лоснящейся кожей.

— Хороший слуга, — отрекомендовал Валентин. — К тому же знает несколько языков. Очень полезен. Извекул, иди пока.

Невольник ушел.

Раскачав стакан, Саша метнул кости…

И выиграл!

— Что ж, судьба! — Купец снова хлопнул в ладоши.

В течение десяти минут Александр выиграл трех рабов, позолоченные носилки, жемчужную диадему, огромного черного кота и молодую красивую невольницу по имени Гита. Кстати, она была из Мавритании — из Цезареи или откуда-то еще.

Видит бог, хевдинг и вовсе не хотел выигрывать — это шло вразрез с его планами, но выигрывалось словно само собой! Никаких усилий к этому Саша не прилагал, но, наверное, правду говорят, что новичкам везет. И еще говорят, что везет дуракам. А вот дураком Александр как-то не очень хотел становиться, хотя к тому все и шло.

Игра, необычайное везение вызвали интерес всех собравшихся в таверне людей, судя по испитым, не внушающим никакого доверия рожам, — истинного портового отребья, опаснейшего во всех отношениях сброда! Валентин был для них своим, хотя бы отчасти, а Саша… Кто его здесь знал?

Каллодий уже не подмигивал, шептал, дергал за рукав…

Хевдинг махнул рукой:

— Пойду отдышусь.

Вышел, встал у дверей, у самой коновязи, глядя в синее вечернее небо и с наслаждением впитывая в себя терпкий яблочный воздух. Ах, как здесь пахло, как пахло…

— Ты что — идиот? — чуть погодя рядом возник Каллодий. — Ты не понимаешь, что нельзя так много выигрывать, тем более у такого человека! Я же сказал: поддайся, проиграй раба, и Валентин решит все твои проблемы — а я вижу, они у тебя есть! Оглянись, посмотри вокруг! Видишь этих людей с кинжалами под плащами? Не очень-то они и прячут оружие. Не поможет и твой здоровяк слуга. Убьют и выкинут в море. И меня заодно, ведь я же тебя рекомендовал.

— Так как мне проиграть-то? — Саша лишь руками всплеснул. — Ну не получается, неужели не видишь?

— Да вижу… — Собеседник ненадолго задумался. — Есть одна штука… Давай я буду передавать стаканчик тебе, а уж там…

— А не заметят? Валентин, кажется, хочет выигрывать честно.

— Чертов игрок! Именно это его когда-нибудь и погубит. Или принесет большие неприятности.

Хевдинг опустил глаза: вот тут разбитной морячок вполне мог оказаться провидцем. Только надо было перестать выигрывать, срочно перестать.

Они вернулись в таверну весело переговариваясь, словно два закадычных друга… Да-а, на Каллодия здесь уже тоже начинали нехорошо коситься.

— Твоя очередь, милый друг!

Валентин с ухмылкой протянул стаканчик.

Саша сделал вид, что не хочет тянуться:

— Каллодий, дружище, подай!

Вообще-то это было не по правилам, чтобы до игрального стаканчика дотрагивался чужой, но этот везунчик ведь сам попросил.