Вандал. Книга 2. Призрак Карфагена - Андрей Посняков

Остался Беовульф единовластным вождем…[20]

— Я следил за Маргоном с того самого времени, когда стал его подозревать, — уютно устроившись на корме, рассказывал Эльмунд. — Там, на суде, он узнал имя моего отца — я сам виноват, сказал, не подумав. Нужно быть хитрее. Маргон потом угощал меня вином, все выспрашивал, но тут уж я был начеку! И видел, как он встречался с Умманом Сутулым!

— Да, они знают друг друга, — согласно кивнул Александр.

Чувство вины, словно какая-нибудь липкая гадость, все еще не покидало хевдинга, винившего себя за глупость. Расслабился, что и говорить, занявшись поисками «Тремелуса» и Ингульфа, ничего не замечал вокруг.

Что ж, он всего лишь человек, а не герой комиксов, а человеку, как говорили римляне, свойственно ошибаться. Слава богу, ошибка не оказалась фатальной благодаря сообразительности Эльмунда!

— Я нашел корабль и даже поболтал с одним из дружинников. О, как он обрадовался, услышав, что ты здесь! Немедленно хотел идти на встречу. Я еле уговорил подождать — ведь ты же их не звал! Потом купил лук и стрелы, средств, что ты дал мне, вождь, вполне хватило. А затем я пошел в «Скользкий угорь» — ведь ты должен был находиться именно там. И неожиданно встретил Маргона — он куда-то спешил и меня не заметил. Я и подумал: куда же он так несется? Мне показалось это подозрительным… Проследил. Он вошел в какое-то большое здание — термы, как я потом выяснил. И вышел почти сразу же, а руки его были в крови!

Саша дернулся:

— Так он что, убил старика Селевдра?

— Банщика? Да, убил. Не знаю, правда, зачем. А когда я увидел, что он разговаривает с начальником стражи, как с давним знакомым, понял: Маргон — предатель! И рассудил, что один вряд ли справлюсь. Побежал за подмогой к твоей дружине. Ну а дальше ты видел… Я правильно поступил, хевдинг?

— Очень правильно, Эльмунд. Как истинный воин, преданный своему вождю!

Мальчишка довольно засопел и зарделся: все же он был еще очень юн для того, чтобы научиться скрывать свои чувства. Впрочем, у варваров, в отличие от римлян, их никто и не скрывал.

~~~

Вечный город производил впечатление даже сейчас, когда многие, разрушенные еще в 410 году варварами Алариха здания и храмы не были восстановлены, тоскливо глядя на улицы темными провалами окон. И все же миллионный город шумел, ошеломлял, подавлял и жил, казалось, прежней жизнью. По сути, мегаполис так и оставался языческим, лишь стыдливо прикрываясь фиговым листком христианства. Здесь все, буквально все было пропитано духом старой империи, центра языческого мира: Капитолийский холм, Пантеон, Колизей, Форум, статуи античных богов на мощеных площадях и широких улицах, белоснежные виадуки, да и сами городские кварталы, даже кварталы бедноты, сплошь застроенные шестиэтажными каменными домами. Все это вызвало невольное восхищение даже у Саши, что уж говорить о варварах.

Они оставили корабль в гавани Остии, прибыв в Рим, как все, на запряженной волами барже, что неторопливо поднималась вверх по Тибру. Вышли… Ну чисто провинциалы в Москве, в первый раз увидевшие метро!

Эльмунд так даже восторженно присел, потрогал мостовую руками:

— Ой, вождь мой! А зачем здесь эти желобки?

— Для трамвая, — пошутил Саша. — Для телег, возов, колясок.

— А их что-то не видно.

— Так и не может быть видно: с незапамятных времен в Риме запрещено ездить днем, только ночью. Исключение — лишь для телег, везущих материал для строительства. Вон, слышите, громыхает?

Варвары казались подавленными, жались друг к другу, словно заблудившиеся в лесу дети. Даже Оффа побледнел да все трогал заткнутую за пояс секиру, словно на него в любой момент могли напасть. И эти люди уже видели Гиппон, Карфаген и все прочие африканские города, и не только африканские… Но Рим превосходил все! Вот уж воистину это была имперская столица.

~~~

Они поселились в небольшой гостинице на виа Латина, совсем рядом с Большим цирком и термами. Чуть в отдалении возвышалась громада Колизея. Как и Большой цирк, он, конечно, уже был не тот, что в старые времена, гладиаторские бои там давно не проводились, разве что гонки колесниц. Римский народ по сути оставался все тем же, жаждущим лишь бесплатной еды и самых грубых развлечений. По-прежнему работа являлась для большинства городской черни чем-то постыдным. Удовлетворения всех своих страстей они ждали от нового императора — Петрония Максима из славного рода Анциев.

Старый император, Валентиниан, еще в середине марта был заколот кинжалами на Марсовом поле. Об этом не переставали судачить в тавернах даже сейчас. Стоило только спуститься на первый этаж гостиницы, усесться за стол…

— А я говорю, это Максим все устроил, больше просто некому! — азартно спорили рядом.

— Да уж, бедный Валентиниан… Болтают, будто бы Петроний Максим принудил выйти за себя замуж вдову убиенного, Евдоксию! Вот так христианин!

— А еще говорят, будто это Евдоксия призвала вандалов из Африки. Захотела отомстить за свою поруганную честь и убитого мужа.

— Врут!

— Нет, не врут, я сам вчера на форуме слышал, как один патриций говорил другому. Они чесали языками, ничего не боясь и никого не стесняясь! Попробовали бы так в старые времена.

— Можно подумать, ты знаешь, как было в старые времена, Марк!

— А и знаю! Ведь я хожу в библиотеку на Капитолийском холме и иногда покупаю в лавках книги, старинные свитки и прочее.

— Вот хвастунишка Марк, вы только на него взгляните!

Саша тоже скосил глаза: Марк был молодой парень в затрапезной тунике, с длинными светлыми, перевязанными узким кожаным ремешком волосами и бледным умным лицом. Ему бы еще очки нацепить — и вылитый отличник-«ботаник».

— Ладно, Марк, не сердись.

Сидевший рядом небритый детина самого разбойничьего вида похлопал юношу по плечу и, громко подозвав служку, заказал еще вина.

— Только неразбавленного тащи, Кассий, выпьем по-варварски… Они ведь скоро будут у нас. А цезарь ничего не делает, не хочет нас защищать, так ведь?! Ты пей, пей, Марк!