Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 5 - Вера Камша

Зима толкает к огню, зимний вечер – к шадди и выдумкам. Сколько историй она вываливала в Сэ сперва на Арно, потом на мальчишек. Однажды, выслушав что-то про захвативших каштановую рощу сов, муж вскочил и помчался в библиотеку. Он копался до глубокой ночи, но отыскал-таки записки знаменитой Раймонды и ее матери. Так в семейство Савиньяк влились мармалюки и огнепляски.

Сыновья сперва верили и даже слегка боялись, потом Ли начал делать вид, что верит, а Эмиль – что не верил никогда…

– Прости, – Арлетта перехватила взгляд Рокэ, – я принялась вспоминать, но это терпит до одиночества. Вчера ты не дал мне порассуждать об Оставленной, я была этому рада, но завтра ты едешь к Ли, вдруг вам это пригодится.

Не ответил, просто разлил вино, значит, готов, надо говорить…

– Не знаю, с чего начать, вернее, не знаю, что надо напомнить. Ро видел над колодцем в усыпальнице Октавии женское лицо, по его словам, невозможно похожее на твое.

– Я еще похож на второго Рамиро, одного из его сыновей и Алонсо. Вы нашли этому объяснение?

– Для себя я это объяснила. – Ее дело рассказывать, а не отогреваться в чужой крови! – Ты готов принять всерьез абвениатские постулаты об оставленных нам богами сыновьях? Звучит бредово, но ответь.

– Нам оставили странную кровь, это всё, что я знаю. Левий к некоторым вещам относился серьезно, но мы с ним не договорили.

– Тогда я пойду от легенды о четырех богах и пяти женщинах, одна из которых оказалась бесплодна. Привычная беда, привычное начало для сказки, потом бывает по-всякому. Мужчина берет новую жену, и тут у прежней кто-то рождается. Супруги вместе или поврозь сговариваются с нечистью. Женщина, воспользовавшись отсутствием супруга, идет на подлог… Мы судим о высших силах по себе, иначе бы нипочем не приписывали несчастному Создателю мелочности, подозрительности, глупости, вот и здесь. Не может родить сына? Дать отступного и найти другую, но Унд был богом и мог в самом деле любить. Меня так и тянет назвать его любовь Элкименой, хотя Черный гость с Волнами не вяжется.

– Пусть будет Элкимена.

– Они были вместе долго, достаточно, чтобы отличить любовь от нелюбви, потом богам понадобилось уйти, оставив Кэртиане сыновей. Считалось, что Абвении вернутся, но в таком случае история Оставленной полностью лишается смысла. Женщина должна была просто уснуть на дне какого-нибудь озера, потом, раз возвращение затянулось, сон мог перейти в смерть, но никаких последних желаний быть не могло. Элкимена не перенесла измены? Но за века с богом даже до Одетты бы дошло, что у возлюбленного на плечах четверть мира. Если же допустить, что Оставленная оказалась кромешной дурой, то разве стала бы она просить отступного? Она бы покончила с собой, убила соперницу, затеяла б драку, наконец! Но даже это не главное! Помнишь сказки о выпрошенных детях?

– Сказки я помню, однако Герард Арамона и его сестра не сказки. Как и Валтазар со своим убийцей.

– Тем более. Неужели избраннице Унда было отказано в том, что удалось капитанше? Рокэ, я не верю, что Оставленная не могла родить, до такой степени не могла, что четверо создавших целый мир богов оказались не в силах это исправить! Тут дело в другом, в том, что избранницы троих братьев не были любимы и не познали почти вечность. Чтобы будущие Повелители оказались равны, Унд должен был зачать ребенка не с Элкименой.

– Вы ответили на одну загадку и тотчас задали вторую. Почему Элкимена не уснула в ожидании своего Гостя? Почему они расстались навсегда?

– И почему у тебя синие глаза, а у Смерти синий взгляд? У меня лишь один ответ: она захотела того, что обычные женщины зовут счастьем. Возможно, она всегда этого хотела, а ей досталось иное, зыбкое, звездное, огромное, которое не всем дано перенести.

– Арлетта, нам предстоит прерваться, – Рокэ потянулся за бутылкой. – Впрочем, ночь даже толком не началась. За вас!

– За зеленые звезды.

Мэтр Инголс застал их с бокалами в руках. И с улыбками.

– Надеюсь, – предположил он, – я истолковал намек верно. Бумаги готовы, собственно говоря, они готовы уже две недели, я ждал лишь оказии.

– Лучшая оказия – сам адресат, – Рокэ поднялся, он всегда знал, где хранят вино и бокалы. – Когда будете ложиться, не забудьте зажечь в кабинете свет, ведь вы работаете. Выпьете?

– Разумеется и разумеется, – законник с достоинством утвердился в кресле. – Однажды я не понял вашего замысла, и это ударило по моему самолюбию. Я привык считать, что знаю нужду клиента лучше самого клиента.

– У меня еще нет замысла.

– Опять? – поднял брови адвокат. – Но граф Савиньяк мне оплатил саграннский казус, и я счел возможным принять плату.

– Тем не менее великая Бакрия – импровизация. Выезжая из Олларии, я знал лишь, что буду защищать нечто мирное от воинственной Кагеты.

– Вы могли ничего не найти.

– Не мог. Бириссцы должны были кого-то есть прежде, чем их приручил Адгемар, а тех, кого едят или съели, всегда можно объявить мирными. Сейчас мне надо встретиться и переговорить с Лионелем. К чему мы придем, спрашивайте кошек.