Позывной: «Варяг». Спасти Севастополь! - Валерий Большаков

Даже Ерохину были видны темные отметины на фюзеляже бомбардировщика – это прибавлялись пробоины. Задымил правый дальний двигатель, вспыхнул и погас. Винт замер недвижимо.

Пушки ударили кучно, разнося кабину, и «Б-29» плавно перевернулся кверху брюхом, закручивая «бочку», а для бомбера это то же самое, что для слона – балетное фуэте.

Медленно омахивая воздух крыльями, «Б-29» окунулся в воду, поднимая кучу брызг. Ломая плоскости, заскользил, пока не лопнул, не распался надвое.

Благодарить «маленьких» Ерохин не стал – не до того. В гавани стояли два линкора, и по их палубам уже бегали мураши-моряки, спеша задействовать зенитки.

– Торпедоносцам – боевой курс! Разойтись для атаки!

Довернув, чтобы увеличить угол атаки, четверка «Ил-2Т» пошла на сближение с линкором, что стоял на рейде мористее. Навстречу торпедоносцам понеслись очереди из «Эрликонов».

– Сброс!

Описывая пологие дуги, округлые торпеды плюхнулись в воду и понеслись, расплываясь удлиненными пятнами.

– «Горбатые»! Я – Дядя Миша! На боевом курсе! Приготовиться к атаке!

Правее, на берегу полуострова, выстроились пакгаузы, ангары и прочее хозяйство военного порта, а еще дальше вырисовывались строения авиабазы и самолеты.

– Группе Арнаутова атаковать аэродром! Остальные за мной!

Ерохин сделал «горку» и свалился в пике – прямо под ним вздрагивал плоскокрыший склад. Сброс!

Две бомбы полетели в цель, и штурмовик мигом «вспух» – поднялся, облегчившись. Это и спасло Ерохина – длинная очередь из спаренного автомата прошла ниже.

– Голубенков! Накрой гада!

– Вижу, командир, чуть ведомого моего не задел…

Пара фугасок накрыла зенитчиков, огонь утух.

Из гаражей уже выезжали грузовики и бронетранспортеры-амфибии, американцы бежали к огневым точкам, но Дядя Миша не собирался давать им фору.

Веером пущенные эрэсы накрыли цели, товарищи добавили.

Загорелось. Запылало. Заполыхало.

Оглянувшись на гавань, Михаил увидал приятную картину: торпедированный линкор медленно кренился, валясь на левый борт. Над ним кружили бомбардировщики «Су-2», долбя наклонную палубу легкими БРАБами.

«Сушки» вились, как мухи над тазом с вареньем.

– Я – Дядя Миша! Второй заход!

* * *

…Вечером того же дня Ерохин не выдержал – прихватил трофейный «Виллис» и отправился на восточный берег, к бухте Талафофо.

С ним отправились братья-близнецы Воронины, морпехи. Здоровенные, они едва втиснулись на заднее сиденье.

Когда «Миссури» лег на дно, а экипаж «Айовы» сдался, морская пехота высаживалась на берег, и парни в тельняшках, топча белейший коралловый песок, орали: «Полундра!»

Гуам был занят за считаные часы – со скоростью танков «Т-54».

Труднее всего было атаковать укрепления на горе Барракуда, но все-таки обошлись без того, чтобы посылать туда морскую пехоту.

Отработали с воздуха.

Джунгли Ерохин обнаружил с высоты – на склонах холмов в южной части острова. Но туда ехать не захотел – его ждали пляжи Талафофо. И дождались.

Маленький, худенький Тераи был проводником – за металлический рубль (бумажных он не признавал) островитянин показал дорогу, общаясь жестами и набором слов на трех языках.

Полное взаимопонимание.

Джип выкатился на пляж, и Дядя Миша заглушил мотор. Сразу прихлынула тишина.

Над пологим скатом песка клонились перистые пальмы, а дальше к востоку бился прибой – волны бесились, пенясь и брызгаясь. Дело шло к закату, солнце уже село, пропадая за лесом. Океан темнел, отражая сумеречное небо, а на заходе пламенело золото и багрянец, перистые облака окрашивались в лимонно-желтые и ярко-алые тона настолько яркого колера, что дух захватывало.

– Я хворосту соберу, – сказал Ваня Воронин, подхватывая «калаш». А может, это был Митя.

– А хлеб мы взяли хоть? – встревоженно спросил Митя. Или Ваня.

– Две буханки! – успокоил его Михаил. – И по две банки «тушняка» на каждого. Хватит?

– Для начала сойдет! – ухмыльнулся Ваня. Или Митя.

Ерохин улыбнулся и, поправляя автомат, висевший на плече, побрел к воде. Волны набрасывались с шумом и откатывались, шурша, перебирая песок.

Быстро разувшись, Михаил ступил босыми ногами в теплую, словно подогретую воду и блаженно улыбнулся – волна, уносившая песчинки, струилась между пальцев, щекоча и лаская.

Ерохин, поглядывая на темневший восток, прошелся по берегу, не выходя из воды. Песок словно таял под ступнями, смываемый водою, и это тоже было приятно.

С востока могли нагрянуть бомбовозы, но это все будет завтра, потом, а пока шумел, ворочался океан да шелестели пальмы.

Мечта сбылась. Только одно омрачало маленькое счастье Ерохина, как ночь – восточный окоем. Рядом не было Тети Муси. С другой стороны, ее ни с кем не было. Это не то что успокаивало, но дарило надежду…

– Жрать подано! – провозгласил Воронин.

Дядя Миша улыбнулся и пошагал к разгоравшемуся костру.