Красный падаван - Виктор Дубчек

Сифоров, собравший и настроивший аппаратуру радиоперехвата, убедительно показал, что Прокси вообще не ведёт никаких передач в доступном землянам диапазоне частот.

— Любопытно-любопытно, — сказал он тогда Жданову, озадаченно потирая кончик носа. — А с чего мы вообще взяли, будто природа передачи радийная?

Пётр Сергеевич уставился на коллегу. Будь он менее интеллигентным человеком — непременно хлопнул бы себя по лбу. Потребление электроэнергии возрастает во время сеансов связи с орбитой, следовательно, передача идёт. В радиодиапазоне излучение зафиксировать не удаётся, следовательно, передача не в радиодиапазоне. Но самое важное: потребление характерно возрастает и в те промежутки времени, когда сеансов связи не ведётся.

Выводы?

Да что там, как сказал коллега Сифоров, вполне очевидные выводы.

— Фундаментальных взаимодействий, на которых вообще вся материя держится, в физике, как говорится, всего четыре, так?

— Так, — подтвердил Жданов, — и радио — это электромагнитное.

— Не подходит, — загнул палец Сифоров. — А сильное?

— Сильное взаимодействие, знаете ли, только по названию сильное, — вежливо улыбнулся энергетик, — оно на уровне атомного ядра работает, нуклоны связывает. До космоса не достать.

— И слабое туда же, оно ещё «короче» — меньше ядра. Если верить итальянскому товарищу Ферми.

— Уже не итальянскому, — сказал Пётр Сергеевич, проверяя чайник тыльной стороной ладони, — он в тридцать девятом в САСШ переехал. Впрочем, это ещё не повод не верить товарищу.

— Не знаю, — рассеянно сказал Сифоров, — по-моему, американцам вообще ни в чём верить нельзя, жулики все до единого, а кто не жулик — вовсе бандит. Помяни моё слово, Америка эту кашу заварила, Америка на ней и разожрётся.

Интеллигентный Жданов поморщился.

— Ну вот опять ты, Владимир Иваныч, — мягко сказал он, — в сущности, везде есть хорошие люди, даже в странах капитала.

Такая мысль показалось слегка бредовой даже ему самому. Сифоров посмотрел на коллегу с интересом и сочувствием. Потом товарищи синхронно вспомнили Рот Фронт, Томмазо Кампанеллу и «Хижину дяди Тома». Учёные успокоенно кивнули друг другу и вернулись к более интересным вопросам.

— Так вот, как говорится, три взаимодействия вычёркиваем: электромагнитное, сильное и слабое. Остаётся какое? Верно — гравитационное.

— Гравитационное хорошее, только как ты его измерять собираешься? Не говорю уж — перехватывать.

— А давай думать, товарищ Жданов, — азартно закричал Сифоров, — давай думать! Тут тема любопытная, тут не только в физике связи переворот — а и вообще в физике. Это, допустим, Сталинская премия корячится!

— На Капицу замахнулся? — засмеялся Жданов. — Вот уж кому, как ты говоришь, «корячится».

— Что Капица, что Капица! Скажешь, нашему Патону-то не корячится?

— Патону корячится, — признал Пётр Сергеевич, — ещё как корячится. Но ему-то за дело.

— А нам что, не за дело? Надо думать, надо в задаче разобраться — вот и заслужим. Я, Пётр Сергеич, две вещи ненавижу: когда по заслугам не награждают — и когда награждают не по заслугам. Так что сейчас, допустим, пообедаем — и айда разбираться в этой космической технике.

Жданов бросил взгляд на часы.

— А что, Владимир Иванович, давай-ка в столовую сегодня не пойдём, ладушки? Я вот сейчас пиджак сниму, и картошечкой перекусим прямо здесь. А космической техники нам товарищ Половинкин привезёт образцы, мы его потом особенно попросим.

Сифоров принюхался к картошечке и, сглатывая слюну, невнятно посоветовал:

— Галстук тоже сымай, чтоб не как в прошлый раз… А кто такой Половинкин?

— Падаван Владыки Сталина, — безразлично сказал Старкиллер.

Капитан штурмовиков присвистнул.

— Самого Сталина?

Молодой ситх мысленно усмехнулся. Как это всегда так получается, что легионеры, туповатые с виду солдафоны, чуть ли не запертые в своих казармах, вечно в курсе любых новостей и сплетен? Интонация капитана лучше любых слов сказала Старкиллеру, что земной Владыка, ни разу не побывав даже на орбите, успел заслужить… определённую репутацию.

Он почувствовал что-то вроде ревности.

Этот Половинкин, кажется, вполне в своего Учителя. Такой же самоуверенный варвар.

И сейчас он там, с Юно.

Старкиллер отвлёкся от неприятных образов, возвращаясь к более важному вопросу. Сперва дело.

— Бакта, — напомнил он.

— Конечно, — ответил капитан, указывая за спину, в сторону временного лагеря, — всё, что угодно. Но без дроидов пулю не достать. У нас на челноке медотсека нет.

— В «Тени» есть, — сказал Старкиллер.

Легионер оглядел ситха, задержал взгляд на рукояти меча, висевшей на поясе.

— Сможешь поднять корабль из болота — мы запустим турбины. В крайнем случае вызовем «Гамму» и запитаем ваш челнок от её энергосистемы.

Щурясь в сумерках, Старкиллер посмотрел на «Тень». Он давно обжил этот небольшой корабль, приспособился к его выгнутым коридорам, тесной рубке, крохотной палате медитации. Наверное, даже привык считать его своим домом… когда настоящего дома у тебя нет, приходится любить ненастоящий.

Теперь сбитый кораблик лежал на краю болота. Жирная зелёно-коричневая грязь засосала его до половины корпуса.

Шестьдесят пять метров металла.

«Ты джедай, — подумал Старкиллер, — размер не имеет значения».

— Я подниму корабль, — кивнул он капитану штурмовиков.

Легионер кивнул в ответ. Тактический шлем он снял в самом начале разговора, когда ситх вышел на него прямо из темноты. Этими джедайскими штучками капитана 501-го Легиона было не пронять, и выражение его лица оставалось невозмутимым.

— Приказания?

Старкиллер помедлил.

— Почему вы до сих пор не обеспечили безопасность территории возле «Тени»? — спросил он.

— Зачем? — вместо ответа осведомился капитан. Почтительностью он не отличался, как и все настоящие вояки. — Нас тут всего две группы, удержать территорию в серьёзном столкновении невозможно. Задача — эвакуировать вас. И этого земного наблюдателя. Выжидали, пока местные…

— Немцы, — по-русски произнёс ситх.

— …Немцы, всё равно. Так вот, мы отслеживали твой маячок. Пока немцы не полезли в «Тень», не вмешивались.

— Там засада? — спросил Старкиллер, вспоминая сгоревшую голову лысого здоровяка.

— Нет, конечно, поставили автономную турель. Я своих ребят в мешок не погоню, — уверенно ответил легионер. Во время разговора штурмовик скинул с руки перчатку доспеха и сейчас безотчётно оглаживал земную траву.