Беглец из Кандагара - Александр Холин

После того как двое слуг хозяина выправили гостю лодыжку и перетянули её плотным бинтом, Гесс сел за сочинение письма, на которое у него ушло довольно много времени. Но когда он поднялся из-за стола, подошёл к дверям комнаты и открыл их, то увидел в коридоре тех же двух молодцев, недавно вправлявших ногу, которые тут же вскочили с лавки возле стены и уставились на вышедшего из комнаты гостя.

Эта вневедомственная охрана покоев, предоставленных пусть непрошеному, но гостю, очень не понравилась Рудольфу Гессу. Ну да с англичанами не поспоришь. Тем более что шотландцы считались в Англии людьми второго сорта.

Немецкий паломник отдал слугам прошение на приём к герцогу Гамильтону и попросил передать его хозяину фермы. Досадливо покачав головой, он снова удалился в комнату. Подойдя к окну, Гесс попробовал приподнять раму. Окно спокойно открылось. Но бежать отсюда в никуда не имело никакого смысла: во-первых, не позволяла больная нога, а во-вторых, отыскать Дангейвел-Хаус без посторонней помощи было попросту невозможно. Оставалось надеяться на хозяина фермы и ждать, когда он выполнит своё обещание.

Ждать, к сожалению, пришлось не очень долго. С первыми лучами солнца хозяин вернулся в свою усадьбу вместе со взводом полисменов на казённом полицейском автобусе. На такую «почётную» встречу рейхсминистр явно не рассчитывал. Связываться с герцогом через полицию вовсе не входило в планы Рудольфа Гесса.

К тому же пока никто не должен был знать о заморском госте, прилетевшем не просто налаживать отношения между странами, а склонить англичан к полноправному сотрудничеству по овладению государствами центральной части планеты, а затем и всего земного шара.

Предполагаемую оккупацию можно было совершить пролитием малой крови и потерей минимальной государственной мощи при соединении двух стран в одну действующую машину. Причём никто ещё не проводил войны на таком уровне, какой хотел представить на обсуждение рейхсминистр. В разработке технических и тактических планов сражений ему не было равных, но Гесс считал, что никакую физическую мощь не следует расходовать с безразличием и жестокостью, какими обладал Гитлер.

Завоевание мира следовало направить совершенно по другому руслу. Конечно, и здесь бы не обошлось без кровопролития, но лес рубят — щепки летят. Зато цели можно было достичь в довольно короткие сроки. Всё зависело от сообразительности англичан. И тут какой-то фермер-шотландец одним обращением в полицию рушил все грандиозные и долго вынашиваемые планы захвата власти над всем миром!

Полиция в европейских странах действовала приблизительно одинаково, поэтому добиться встречи с герцогом было практически невозможно. Английские констебли разных ранжиров и званий терзали Рудольфа Гесса несколько дней подряд, пока он не решился признаться, кто он на самом деле. Может быть, то, что человек номер два в фашистской Германии сам прилетел в Великобританию, сможет всё-таки пробить медные лбы служащих английского режима?

Признание рейхсминистра действительно вызвало потрясение в полицейских кругах, и арестованного перебежчика сначала заключили в неприступную тюремную крепость Эдинбурга, где армейские власти взяли немца под свою неусыпную опёку. Затем именитого заключённого переправили в древний лондонский Тауэр. Все эти тюремные пересылки и перевозки в сопровождении многочисленных конвоиров довольно быстро вымотали психическое сознание рейхсминистра и даже привели к некоторому нервному истощению.

И только в Тауэре к нему на свидание явился долгожданный герцог Гамильтон собственной персоной. Признаться, Рудольф Гесс уже совсем отчаялся увидеть своего давнишнего знакомого, гостившего у него в загородном поместье. Тогда они довольно быстро подружились и сблизились. Во всяком случае, так казалось Гессу, потому что найти единомышленника в этом мире редко кому удаётся.

Сам Рудольф до этого думал, что отыскал верного единомышленника в Гитлере. Однако когда тот пришёл к власти, то сильно изменился. Деньги и власть — самые непреодолимые искусители человеческого сознания. Хотя кто-то из древних говорил, что огнём испытывают золото, золотом — женщину, а женщиной — мужчину. Но Гесс не видел в женщинах той энергетической силы, той жизненной опоры, которую может дать друг-единомышленник. Женщины прекрасны, как наши самые извращённые мысли о них, а человеческая жизнь состоит отнюдь не из извращений и мимолётных страстей. Лишь настоящий друг, понимающий и разделяющий твой взгляд на окружающую действительность, может помочь перевернуть мир.

Арестанта ввели в комнату свиданий. Надо сказать, англичане обращались с заключёнными Тауэра гораздо лояльнее, чем в тюрьмах Германии, где Гессу пришлось побывать однажды вместе с Гитлером. Но англичане всегда гордились своей непохожестью на остальные народы, чопорностью, изысканностью вкусов и тонкими манерами. Сейчас Рудольф Гесс был просто-таки благодарен за это англичанам, потому что тюремное существование реально подрывает здоровье любого выносливого человека. А Гессу через два года должно было исполниться пятьдесят лет — круглая дата!

Арестанта посадили за стол, находившийся недалеко от двери. Возле противоположной стены стоял другой стол, за которым сидел герцог Гамильтон. Гесс давно уже не видел своего английского друга, но отметил, что со времени последней встречи герцог ничуть не изменился. Разве что возле глаз чуть увеличилась сеть мелких морщин. И на свидание с немцем Гамильтон явился в английском френче, какие принято надевать лишь на конные прогулки. Собственно, Тауэр — далеко не Винздорский дворец, поэтому надо было прежде всего радоваться, что встреча с герцогом наконец-то состоялась.

— Господин Гесс? — полувопросительно произнёс Гамильтон. — Признаться…

— …признаться, не ожидал вас здесь увидеть и сильно удивился, когда мне сообщили о вашем прибытии в Англию, — перебил герцога рейхсминистр. — Я правильно вас процитировал?

— Вы меня каждый раз поражаете своим умением читать мысли, — согласился англичанин. — Но чему обязан вашим вниманием и смогу ли я действительно что-либо сделать для вас?

— Мне хочется, — жёстко произнёс Гесс, — чтобы нас оставили на несколько минут наедине. Я не могу говорить с вами при посторонних.

— Но присутствующие констебли вовсе не посторонние, — попытался возразить герцог. Потом, увидев, что арестованный немецкий друг вмиг нахохлился, как воробей на продуваемой сквозняком улице, англичанин всё же решил пойти навстречу просьбе искавшего встречи с ним бывшего друга. — Хорошо! Нас оставят на пять минут. Пяти минут для вас достаточно?

— Более чем достаточно, — кивнул Гесс.

Пока полисмены покидали комнату свиданий, Гесс ещё раз взвешивал и обдумывал слова предстоящей беседы, ведь именно сейчас предоставлялась возможность что-то изменить и направить жизнь всей планеты по новому, неизведанному руслу.

— Итак? — герцог вопросительно взглянул в лицо рейхсминистра. — Я вас внимательно слушаю.

— Да, не будем терять драгоценное время, — согласно кивнул Гесс. — Я летел к вам в Дангейвел-Хаус с целью передать вот это. — Рудольф расстегнул свой комбинезон, обнажив спрятанную под ним лётную куртку. Порвал на куртке подкладку и вытащил на свет пакет бумаг, которые положил перед собой на стол. — К счастью, меня обыскивали не дотошно, а то бы опасные мысли стали достоянием общественности.