Пролейтесь, слезы... - Филип Киндред Дик

Что мне ему ответить? – думал Джейсон Тавернер, молча глядя на полицейского генерала. Рассказать о том, что случилось? Это будет довольно трудно, потому что на самом деле я сам ничего толком не понимаю.

Но может быть, седьмой поймет… Одному богу известно, на что они способны. Попробую, решил он, объяснить все.

Однако что-то ему помешало. Ничего не буду говорить, решил Джейсон. Теоретически он может сделать со мной все, что угодно. Он генерал, у него власть, он седьмой, власть его безгранична. И мне не следует об этом забывать хотя бы из чувства самосохранения.

– То, что вы шестой, – произнес Бакмэн после некоторого молчания, – заставляет меня взглянуть на все несколько иначе. Тут задействованы и другие шестые? – Он пристально посмотрел Джейсону в глаза. Это было неприятно и мешало думать. – Похоже, мы столкнулись с первым конкретным случаем, когда шестые…

– Нет, – перебил Джейсон.

– Нет? – Бакмэн продолжал буравить его взглядом. – Хотите сказать, что другие шестые здесь ни при чем?

– Я знаю только одного шестого. Это Хизер Гарт. Она считает меня тщеславным грубияном. – Последние слова Джейсон произнес с горечью.

Бакмэн удивленно поднял брови – он не знал, что знаменитая певица Хизер Гарт была шестой. Хотя, если подумать, все сходится.

– Если мисс Гарт – шестая, может, есть смысл пригласить и ее? На консультацию. – Полицейские эвфемизмы легко слетали с его языка.

– Давайте, – сказал Джейсон. – Пропустите ее через свои жернова. – Тон его стал резким и грубым. – Покажите ей. Бросьте в трудовой лагерь.

Вы, шестые, подумал про себя Бакмэн, не очень-то жалуете друг друга. Генералу уже приходилось сталкиваться с подобным отношением, и это его всегда удивляло. Элитная группа, созданная для поддержания моральных стандартов общества. На деле же они превращались в ничтожества – и все только потому, что терпеть не могли друг друга. Про себя Бакмэн рассмеялся; внешне он позволил себе слегка улыбнуться.

– Вы удивлены? – спросил Джейсон. – Не верите мне?

– Это не имеет значения. – Бакмэн достал из ящика стола коробку сигар «Кеста Рей» и маленьким ножичком срезал кончик с сигары.

Джейсон Тавернер с любопытством наблюдал за собеседником.

– Сигару? – предложил Бакмэн и протянул коробку.

– Никогда не курил сигар, – сказал Джейсон. – Если бы стало известно, что я… – Он осекся.

– Стало известно? – переспросил Бакмэн, внутренне насторожившись и почуяв добычу. – Кому известно? Полиции?

Джейсон не ответил, кулаки его сжались, дыхание стало учащенным.

– Существуют ли круги, в которых вы хорошо известны? – спросил Бакмэн. – Например, интеллектуалы в исправительных лагерях? Из тех, что переписывают и распространяют рукописи на оберточной бумаге?

– Нет, – покачал головой Джейсон.

– Может быть, в музыкальных кругах?

– Уже нет, – сдавленно произнес Джейсон.

– Вам приходилось записываться?

– Не здесь.

Бакмэн продолжал, не моргая, изучать собеседника. За долгие годы он в совершенстве овладел этим искусством.

– А где же? – спросил генерал едва слышно. Он специально задал вопрос таким голосом. Тон завораживал и мешал разобрать подлинный смысл произнесенных слов.

Но Джейсон Тавернер промолчал.

Чертовы шестые, раздраженно подумал Бакмэн, начиная злиться на самого себя. С ними такие штучки не проходят. Мой трюк в любую минуту могут раскусить.