Дороги Зоны. Жизнь после жизни - Дмитрий Заваров

– Молодец! – одобрил Игнатьев. – Служи науке!

Тут профессор заметил фигуры в плащ-палатках.

– А чего вон те, в капюшонах, не подсобят? – спросил он.

Бывший «законник» испуганно покосился в ту сторону. Игнатьев, ехидно рассмеявшись, схватил Круглова за рукав халата и увлек к воротам.

– Сергей, ну прекрати, это неприлично, в конце концов, – бурчал Круглов, вяло сопротивляясь.

– Нет-нет, погоди, Вася, – успокаивал Игнатьев. – Я же обещал показать.

Он протащил Круглова через строй охраны и развернул к людям в плащ-палатках.

– Капитан Савченко! – скомандовал Игнатьев.

Люди молчали и не двигались, напоминая одетых в плащи манекенов. Под капюшонами практически не было видно лиц, торчали только подбородки, бледные до синевы. Круглов почувствовал острый запах гуталина, исходящий от плащ-палаток. «Наверное, хранились на складе вместе с сапогами», – отметил он краем сознания.

– Не дает ответа, – с сожалением всплеснул руками Игнатьев. – Будем искать.

Он подошел к крайнему из четверых и сдернул капюшон. Круглов вздрогнул: перед ним стоял ефрейтор Костыленко, один из солдат, охранявших базу. Но только теперь лицо его как-то осунулось, сползло вниз, словно мышцы потеряли упругость, нос заострился, на щеке выступила похожая на паутину сетка фиолетовых капилляров, а белые губы и мутные, пустые глаза окончательно превратили лицо в подобие маски.

– Так, не тот, – пробормотал Игнатьев, критически оглядев Костыленко, продолжавшего стоять неподвижно.

Он сдернул капюшон со второго – и снова внутри у Круглова что-то оборвалось, когда он узнал знакомого солдата. Капитан Савченко оказался третьим. Игнатьев с гордостью обернулся к Круглову.

– Смотрите, коллега! – с воодушевлением заявил он, ткнув пальцем в синеватое, лишенное выражения лицо Савченко. – Это бессмертие по методике академика Сахарова. Вам завернуть? Или здесь кушать будете?

Тут Савченко пришел в движение. Он схватил Игнатьева под руку. Подскочивший с другой стороны Костыленко зафиксировал вторую руку профессора. Круглову стало страшно – и прежде всего от того, что на белых лицах так и не появилось никаких эмоций.

– Товарищ Круглов! – сказал Игнатьев, даже не пытаясь вырваться. – Не боишься, что когда-нибудь тебе придется за все это отвечать?

Круглов молча наблюдал, как двое солдат, которых он только вчера отправил через матрицу к Сахарову, волокут его коллегу по двору. Когда они скрылись за дверью, профессор, покосившись на двух оставшихся людей в капюшонах, медленно пошел к воротам.

– Николай, – окликнул он лаборанта. – Дай закурить.

– Вы же не курите, Василий Сергеич, – отозвался тот, доставая сигарету.

Круглов не ответил. Он взял предложенную зажигалку и прикурил. Ему пришлось отвернуться, чтобы парень не заметил дрожащих рук. Мягкий, ароматный дым заполнил легкие, закружилась голова. Стук в ушах начал стихать. Круглов снова затянулся и медленно двинулся вдоль забора.

А Игнатьев, ведомый под руки, практически добровольно прошествовал на базу. Он был совершенно спокоен, только лицо иногда искажала брезгливая гримаса, когда до него долетал легкий запах гниения, исходящий от солдат.

Довольно сноровисто Савченко с напарником стащили Игнатьева в подвал, заволокли в его собственный кабинет и толкнули к столу. Профессор неспешно уселся в кресло, взял с подставки новую трубку и набил из кисета. Савченко наклонился, толкнул по столу зажигалку. Игнатьев поймал, прикурил.

– Курение убивает, – просипел Савченко невнятно.

Профессор сделал глубокую затяжку и с наслаждением выпустил облако ароматного дыма.

– Вали отсюда, король мертвых.

Солдаты развернулись и пошли к выходу.

– Сахаров, ты меня слышишь? – крикнул Игнатьев, когда они уже стояли на пороге.

Капитан Савченко обернулся и кивнул.

– Скоро увидимся, – пообещал профессор.

Кадавры молча скрылись за дверью. Через минуту где-то в глубине лаборатории ударило подряд несколько глухих взрывов. Свет погас.