Дороги Зоны. Жизнь после жизни - Дмитрий Заваров

Мора внезапно остановился, и Зубр чуть было не налетел на него.

– А ты уверен, что коллектор к бандюкам ведет?

– Точно говорю, – уверил Зубр. – Я там был.

Мора снова двинулся вперед своей упругой, обманчиво ленивой походкой. Зубр тронулся следом.

Он постоянно ловил себя на том, что в какие-то моменты полностью выпадает из реальности. Тогда Зубр тряс головой, как настоящий зубр, и украдкой косился на Мору – не заметил ли? Но тот, видимо, был занят своими мыслями.

Подумать было о чем. Когда Зубр увидел лицо друга в круге оптического прицела, мозг словно лопнул. И потом, придя в себя, сталкер продолжал пребывать в каком-то полуоглушенном состоянии. Шутка ли: уместить в голове воспоминания о двух жизнях. То есть до определенного момента жизнь у него была одна, но потом раздваивалась. Зубр довольно быстро вычислил тот самый момент раздвоения: «развилка» возникла после того, как он решился уехать из родной Тюмени. «Первый» Зубр, бросив свой полуразвалившийся завод, рванул в Зону; «второй» Зубр бросил тот же самый завод в то же время – но рванул в армию по контракту. И в итоге был направлен служить в Зону. Весь этот винегрет осложнялся тем, что «второй» Зубр, целившийся в Мору из амбразуры бункера № 17, прекрасно помнил, что за мгновение до этого он лежал в подвале с придавленными плитой ногами и смотрел на скатывающуюся по насыпи гранату. Зубр даже продолжал чувствовать кислый привкус бетонной пыли во рту… И вот, прожив за секунду несколько альтернативных лет, он, старший сержант Зубарев, взял на прицел Мору, который только что ушел по коридору к Исполнителю, но оказался в развалинах фабрики.

Есть от чего сойти с ума. «А может быть, как раз и сошел?» – снова и снова возвращалась мысль. Зубр от нее отмахивался: эта реальность – настоящая! Вот идет друг Мора: в полном комплекте «Ратник», на спине висит «Гроза» – снарягу Зубр лично утащил для него из арсенала. Вот дорога: полопавшийся асфальт, из трещин торчат пучки увядшей травы. Вот небо: облака, набегающие на солнце, вороны, летящие к лесу. Вот поле…

– Погоди-ка! – Зубр остановился.

По полю бежала собака, за ней гнались три кабана. Пса почти полностью скрывала высокая трава, но все равно можно было заметить, что бежит он как-то странно – зигзагами, постоянно останавливаясь. Кабаны быстро догоняли.

– Суки! – пробормотал Зубр, вскидывая автомат.

Он любил собак. Псы Зоны, конечно, имели мало общего с домашними питомцами, к которым привыкли на Большой земле. Но тем не менее какие-то подсознательные механизмы не позволяли Зубру воспринимать собак-мутантов как врагов.

Поэтому сейчас, наблюдая погоню, сталкер не задумываясь принял сторону пса. До зверей было не больше ста метров. Собака бежала к перелеску, но видно было, что не успеет. Зубр дал короткую очередь – первый кабан, споткнувшись, повалился в траву. Поздно – две оставшиеся твари догнали жертву. Собака длинно взвизгнула, исчезая под огромными тушами. Мора присел на колено рядом с Зубром и начал стрелять одиночными по торчащим из травы загривкам.

Твари наконец увидели сталкеров. Быстро развернувшись, кабаны понеслись на людей, один хряк заметно хромал – Зубр добил его, хладнокровно дождавшись, пока подбежит поближе. Второго уложил Мора.

Собака, переломанная и измазанная кровью, еще была жива. Когда сталкеры подошли, стало понятно, почему она не смогла убежать. К судорожно вздымающемуся животу жался, дрожа от страха, серый щенок – совсем как обычная дворняжка, только с непропорционально большими ушами.

– Первый раз вижу ихнего щенка, – сказал Мора.

– Так они чуть ли не за пару дней вырастают до взрослых, – ответил Зубр. – Мутанты же!

Он осторожно взял щенка на руки. Собака коротко взрыкнула, но, убедившись, что щенку ничего не угрожает, успокоилась, а через секунду испустила дух. Щенок заскулил.

Зубр достал из кармана пачку галет, зубами разорвал упаковку и поднес к мокро поблескивающему носу. Щенок быстрым движением выхватил галету и, не прожевывая, заглотил. То же самое произошло и со второй.

– Мора, еще есть? – спросил Зубр.

– Собачку хочешь себе завести?

– Ну у тебя-то сова была.

– Это была не сова.

Зубр взял у Моры еще одну пачку, но вскрыть не успел: щенок молниеносно вырвал еду вместе с упаковкой, оцарапав сталкеру пальцы. В этот момент из перелеска выбежали две взрослые собаки и резко остановились, заметив людей. Одна из них звонко тявкнула. Щенок встрепенулся.

– Иди к своим, – сказал Зубр и опустил щенка на землю.

Тот, смешно переваливаясь, исчез в траве. Одна из собак сделала несколько шагов навстречу, другая продолжала чутко наблюдать за людьми. Зубр успокаивающе поднял вверх ладони. Тут собаки внезапно повернули головы в сторону дороги и тихо зарычали. Сталкер обернулся: из-за поворота показалась человеческая фигура в длинном плаще с капюшоном.

– Ложись! – прошипел Зубр.

Мора, даже не оглянувшись, бросился на землю. Зубр подполз к другу, аккуратно выглянул из травы. Человека в плаще – точнее, в армейской плащ-палатке – сопровождали трое хорошо экипированных бойцов. Бойцы держались метрах в пяти сзади, отчего казалось, что они конвоируют преступника. Сам же преступник шел очень медленно, тяжело поднимая ноги, будто смертельно устал.

– Кто это? – прошептал Мора, когда странная группа прошла мимо.

– Понятия не имею.

– А чего мы прячемся?

– Я это… вроде как дезертир, – напомнил Зубр. – Причем свалил с оружием.

– Думаешь, вояки?

Зубр снова выглянул и посмотрел вслед удаляющимся фигурам: хрен их разберешь – вояки или нет. Все местные сталкеры экипируются в «военторге»… Но правильнее было с ними пока не встречаться – не хватало еще завалить кого-то из своих бывших сослуживцев.

– Пошли, – сказал Зубр, когда люди скрылись за деревьями.

Сталкеры встали и направились обратно к дороге. Зубр наткнулся взглядом на труп собаки, огляделся, но щенка уже и след простыл.

– Все-таки доброе мы дело сделали, – удовлетворенно констатировал он.

– Была бы стая, они бы еще нами пообедали, – откликнулся Мора.

Но Зубр чувствовал, что спасение щенка добавило ему позитива, благодаря которому переживать раздвоение личности стало не так болезненно. Опять же, отвлекло от тяжелых мыслей.