Красная планета. Звездный зверь - Роберт Хайнлайн

– Я остаюсь, – сказал Фрэнк, сам глядя с тревогой на приближающиеся листья.

– Мы задохнемся.

– Возможно. Все лучше, чем замерзнуть.

Внутренние листья закрывались быстрее, чем наружные. Один лист, четырех футов в ширину и десяти в длину, поднялся дыбом за спиной у Джима и стал загибаться, пока не коснулся его плеча. Джим нервно стряхнул его. Лист отпрянул и снова начал медленно приближаться к Джиму.

– Фрэнк, – пронзительно вскрикнул Джим, – они нас задушат!

Фрэнк с опаской посмотрел на широкие листья, которые склонились над ними со всех сторон.

– Джим, – сказал он, – сядь. Расставь ноги пошире. Теперь бери меня за руки, сделаем свод.

– Зачем?

– Чтобы занять как можно больше места. Скорей!

Джим послушался. Действуя руками, локтями и коленями, они отвоевали себе неправильную сферу пяти футов в поперечнике и чуть меньше высотой. Листья коснулись их, словно ощупывая, а потом сомкнулись вокруг них, но не с такой силой, чтобы раздавить. Вскоре закрылся последний просвет, и они оказались в полной темноте.

– Фрэнк, – спросил Джим, – теперь-то можно шевелиться?

– Нет! Пусть наружные листья тоже станут на место.

Джим еще долго просидел неподвижно, он знал, что прошло немало времени, потому что досчитал в уме до тысячи и уже приступил ко второй, когда у него в ногах закопошился Виллис.

– Джим, Фрэнк, хорошо, тепло?

– Да, Виллис, – согласился Джим. – Ну как, Фрэнк?

– Пожалуй, можно расслабиться. – Фрэнк опустил руки.

Лист, служивший потолком, тут же полез вниз и задел Фрэнка по голове. Тот инстинктивно отмахнулся, и лист вернулся на место.

– Здесь уже душно, – сказал Джим.

– Не думай об этом. Расслабься. Дыши неглубоко. Не разговаривай, не двигайся, так меньше потребляешь кислорода.

– Какая разница, задохнемся мы через десять минут или через час? Это было безумие, Фрэнк. Как ни крути, до утра нам не дотянуть.

– Почему? Я читал, как в Индии люди давали хоронить себя заживо, а когда их откапывали спустя несколько дней или даже недель, они еще были живы. Они назывались «факиры».

– Правильнее сказать: «фейкеры»,^[28] я в это не верю.

– Говорю тебе, я читал об этом в книге.

– Что ж, по-твоему, все, что пишут в книгах, правда?

– Хорошо бы это было правдой, – поколебавшись, ответил Фрэнк, – потому что это наш единственный шанс. А теперь, может, заткнешься? Если будешь трепаться, то изведешь весь воздух, который еще есть, и мы все помрем из-за тебя.

Джим замолчал, и слышно было только, как дышит Фрэнк. Джим наклонился и потрогал Виллиса: попрыгунчик втянул все свои отростки, превратившись в гладкий шар. По-видимому, он спал. Вскоре дыхание Фрэнка перешло в скрипучий храп.

Джим попытался заснуть, но не смог. Непроглядная тьма и спертый воздух навалились на него тяжким грузом. Он снова пожалел о своих часах, ставших жертвой деловой сметки Смайта. Если бы знать, который час и сколько еще до рассвета, тогда бы он, пожалуй, выдержал.

Он был убежден, что ночь уже прошла или на исходе, и стал ждать рассвета, когда гигантское растение раскроется. Часа два (по внутренним ощущениям) он ожидал, что это вот-вот произойдет. Потом ожидание сменила паника. Он знал, что зима совсем близко, и знал, что пустынная капуста на зиму засыпает – закрывается до весны, и все. Очевидно, им с Фрэнком здорово не повезло: они нашли приют в капусте в ту самую ночь, когда она впала в зимнюю спячку.

Пройдет двенадцать долгих месяцев, больше трехсот дней, и капуста раскроется навстречу весеннему солнцу, освободив их мертвые тела. Джим был уверен в этом.

Потом он вспомнил про фонарик, который прихватил на первой станции Проекта. Эта мысль немного приободрила Джима, и на миг он забыл свои страхи. Он наклонился, извернулся и попробовал достать сумку, все еще висевшую за спиной.

Листья у него над головой тут же опустились. Он стукнул по ним, и они отпрянули. Джиму удалось нащупать фонарик, он вытащил его и включил. Замкнутое пространство ярко осветилось. Фрэнк перестал храпеть, моргнул и сказал:

– Что это?

– Да вот вспомнил про фонарик. Хорошо, что я его взял, правда?

– Ты лучше выключи его и спи.

– Он кислорода не поглощает, а мне с ним легче.

– Может, и так, зато ты, когда не спишь, потребляешь больше кислорода.

– Наверное. – Тут Джим вспомнил, что мучило его до того, как он зажег свет. – Только это уже не имеет значения. – И он рассказал Фрэнку о своем открытии: больше они отсюда не выйдут.

– Чепуха! – сказал Фрэнк.

– Ничего не чепуха. Почему ж она тогда не раскрылась на рассвете?

– Потому что, – сказал Фрэнк, – мы здесь не больше часа.

– Что? С чего ты взял?

– С того. Теперь заткнись и не мешай мне спать. А свет лучше выключи. – И Фрэнк снова опустил голову на колени.

Джим заткнулся, но свет не выключил – свет успокаивал его. Кроме того, ближайшие листья, которые все время надоедливо лезли им на голову, теперь раздались в стороны и плотно прилипли к стенке, образованной слоями наружных листьев. Подчиняясь бездумному рефлексу, который управлял движениями растения, листья старались подставить как можно больше поверхности свету фонарика.

Джим не анализировал это явление. Его понятия о фотосинтезе и гелиотропизме были очень поверхностными. Он просто видел, что при свете пространство увеличилось и не приходится все время воевать с листьями. Он приткнул фонарик к Виллису, который даже не шевельнулся, и попытался расслабиться.

При свете казалось, что внутри не так душно и давление как будто повысилось. Джим подумал, не снять ли маску, но решил не делать этого и сам не заметил, как уснул.

Он спал, и ему приснилось, что все это сон. Ночлег в пустынной капусте был всего лишь фантастическим, невозможным видением, а школа и директор Хоу – кошмаром, на самом деле он был дома и спал в своей кровати с Виллисом под боком. Завтра они с Фрэнком поедут в школу в Малый Сырт.

Это был просто кошмарный сон, вызванный опасениями, что у него отберут Виллиса. Они собрались отнять у него Виллиса! Не бывать этому! Джим его не отдаст!

Сон переменился: Джим снова восставал против директора Хоу, спасал Виллиса и убегал и снова они были заперты в пустынной капусте. Джим с горечью сознавал во сне, что конец всегда будет таким. Это реальность: они заперты, пойманы в сердцевину гигантского, закрывшегося на зиму сорняка, задохнутся и умрут там. Он задыхался и что-то бормотал, пытаясь проснуться, а затем погружался в другие, менее мучительные сны.