Космос. Марс - Никита Андреев

— Теперь ясно почему Маккензи третий день на совещаниях пропадает. Приходит, орет пуще прежнего, — рассуждал Макс.

— И на тебя?

— Зубы сломает. Я без пяти минут начальник управления полетами.

— Так тебя можно поздравить?

— Рано еще.

— Тогда с чего бы тебе…

— А с того, что я делаю работу лучше остальных. Маккензи теперь директор, а других кандидатов на бывшее местоу него нет. Не Бруно же он назначит.

— Аааа, толстяк то тот вообще странный, вечно шарахается собственной тени. Напоминает мне Головкина Петю, помнишь его?

Макс кивнул и улыбнулся.

— Никогда не забуду, как ты подложил ему пакет с водой под простынь, а он решил, что обоссался, — Игорь расхохотался. — Бегал по коридорам потом, мамку звал. Вот ржали все. Говорят, отчислили его потом.

— Одним придурком меньше, — сказал Макс.

Игорь поднял большой палец вверх в подтверждение его слов.

— Ты не видел Петровича? — спросил Макс. — Второй день хожу мимо его кабинета, все не могу застать.

Игорь вдруг опустил глаза.

— Я думал ты знаешь, — заговорил он. — Умер Петрович.

Макс отшатнулся от друга.

— Как умер?

— Его как уволили, от него жена ушла. Он попал на Свалку. Водился там со всякими бомжами, пил черт знает что.

Макс ощутил прилив неудержимой ярости и беспомощности.

— Блин, прости. Я был уверен, что тебе сообщили, — сказал Игорь.

— Кто? Меня тут все за крысу держат, которая с тонущего корабля сбежала.

— Я не держу. И Петрович не держал.

Макс не ответил.

— Ты не виноват, — добавил Игорь.

— Если бы не я, он не лишился бы работы.

Они помолчали.

— Уже год не можем ему замену найти, — заговорил Игорь. — Не осталось больше людей с мозгами.

— Знаешь где похоронен?

Игорь кивнул. Макс опустил лицо в ладони и выдохнул.

— Уже виделся с Ним? — спросил Игорь после недолгой паузы.

— Нет и не собираюсь, — ответил Макс.

Игорь понимающе кивнул. Макс придвинулся к нему ближе.

— У меня к тебе просьба. Не говори американцам… про меня. Ну то есть ты понял. Так будет лучше.

— Я нашим скажу, но не ручаюсь за каждого, да и не до болтовни им. Работы полно, даже сторожили такой нагрузки не припомнят.

Макс проследовал на свое место. Группе НАСА отделили левое крыло зала связи, оборудование и серверы привезли из-за океана. НАСА хоть и приняло предложение объединить усилия ради общей цели, все же не до конца доверяло русским.

Макс не мог выбросить из головы мысли о Петровиче. Он был старшим инженером и другом Макса. Еще будучи совсем пацаном Макс целыми днями шатался по ЦУПу и только и делал, что хулиганил: проводки перерезал, подкидывал мышей в буфет, лазил по вентиляционным шахтам. Однажды он измазал ручку двери кабинета Петровича клеем. Тот раскусил Макса, а в наказание вытер ту ручку волосами Макса. Месяц пришлось ходить с проплешиной. Мало кто отваживался так с ним обращаться и как ни странно это Макса привлекло. Старик он был добрый, но когда злился мог и подзатыльник врезать так, что у Макса в глазах сверкало. Петрович каким-то образом смог обуздать его энергию и направить в правильное русло. Слушать старика можно было часами напролет. Он рассказывал Максу о космических зондах, показывал, как выглядят спутники и с чем их едят. Петровичу нужно было с кем-то говорить, а Макс был единственный кто хотел слушать.

В ЦУПе кипела работа. Аналитики не слезали с телефона, операторы и инженеры работали до изнеможения, после чего всех сменяла новая смена и все начиналось по новой.

Маркус Маккензи закончил болтать с Матвеевым и пошел к лестничным пролетам. Бруно шел ему навстречу. Увидев начальника, толстяк шарахнулся в сторону, но был замечен. Маккензи подозвал его и принялся отчитывать за что-то, бурно жестикулируя руками. Бруно выглядел виноватым и кивал в ответ. Макс направился к ним быстрым шагом.

— Мистер Маккензи, — обратился Макс. Маккензи обернулся. Взгляд у него был хищный, готовый наброситься. — Джексон звонил, просил вас срочно зайти.

— Зачем?

Макс пожал плечами.

— Он не сказал.

Маккензи поправил очки, огляделся на Бруно и молча ушел. Бруно выглядел выжатым, как лимон.

— Пошли, нужно сообщить Джексону, что Маккензи к нему идет.

Бруно выпучил глаза.

— Ты ему соврал?

— Джексон постоянно жалуется, что Маккензи на него забивает. Вот у него и будет повод.

Макс написал Джексону сообщение по внутренней связи. В ответ он получил настороженный смайлик. Макс знал, что Джексон не подставит. Макс пару раз выручал его, а тот один из тех чернокожих и закаленных парней, кто всегда платит по счетам.

— Не нужно было обманывать мистера Маккензи, — нервничал Бруно. — Его не провести.

— Почему ты позволяешь ему так с собой обращаться?

— Он же мой босс.

— Это не дает ему право тебя унижать. Ты же инженер-астрофизик.

— Мистер Маккензи не плохой человек. Просто все вокруг его достают, и он…

— Открывается на тебе, — закончил Макс. — Да, да. Хватит его оправдывать, Бруно. Ты же рядом с ним и слова вымолвить не можешь. Напиши письмо в профсоюз. Да черт с ним, давай я напишу, только подтверди все.

— Джонсон и Маргулис уже писали. Ты их не знаешь. Мистер Маккензи вынудил их уволиться. Теперь он директор.

Макс потянул Бруно на себя и заговорил тише.

— Ему же не может просто все с рук сходить. Ты вообще когда-нибудь пробовал ему отвечать?

Пустой взгляд Бруно через призму очков давал четкий отрицательный ответ.

— Нужно сражаться, Бруно. Я бы на твоем месте, — Макс выпрямился грудью вперед, — Подошел к нему и сказал, что не позволю больше с собой так обращаться. А если начнет возникать, то отвел бы в сторону и дал ему под дых пару раз, — Макс продемонстрировал. — Поверь мне, он так испугается, что никогда не посмеет на тебя наорать.

Бруно выслушал все с интересом, а потом еще больше сник.

— Тебе легко говорить. У тебя вон какая защита, — сказал Бруно.

— Ты это о чем?

— Мистер Ворошилов же твой отец.

Макс выхохнул и присел на стул.

— Кто еще знает об этом?

Бруно огляделся.

— Все.

— Так что ты там говорил про защиту?

— У меня мама в доме престарелых в Алабаме. У нее рак, если меня уволят я не смогу оплачивать ее содержание. А другой такой работы сейчас не найти.