Однополчане. Спасти рядового Краюхина - Валерий Большаков

После «расстрела» положение Тимофеева стало только хуже. Немцы не особо церемонились – окатили сомлевшего «коллаборациониста» колодезной водичкой из ведра, тот сразу пришел в чувство, и его отправили в одно местечко под Смоленском. В концлагерь, где содержались предатели и перебежчики. Хиви.

Это была еще одна проверка, еще одно испытание перед тем, как взять «Макса Отто Бользена» в оборот и готовить из него агента – Тимофеев читал об этом. Но это бодрило не слишком – тошно было.

Хиви бродили по территории лагеря, истоптав траву, вымешивая грязь между мелких луж – было похоже на запущенный скотный двор.

В мятой форме красноармейцев, без ремней и головных уборов, хиви напоминали тех запойных чмошников, которые порой сиживали на «губе». Их всех отличали белые повязки на левых рукавах, где в три строки было четко выведено: «Im dienst der Deutsches Wehrmacht»^[15].

Тимофеев такой чести не удостоился – ходил без повязки.

Здесь, на этом выгоне за колючей проволокой, был собран весь «цвет» идейных предателей и просто трусов, сдавшихся в плен и решивших почему-то, что отныне им смерть на передовой не страшна.

Здесь не было обычных красноармейцев, угодивших в полон, – тех держали отдельно, в условиях нечеловеческих. Пленных кормили изредка, да и то всякой дрянью, которую и скотина есть побрезгует. Спали красноармейцы прямо на земле, никаких помещений им не строили – огородили участок, и сидите. Или лежите. Или подыхайте.

Любое нарушение каралось смертью, и покинуть этот ад могли только те, кто добровольно согласится предать своих товарищей, свою Родину и пойти немцам в услужение.

Именно в услужение, а не на службу, ибо никакой гитлеровец не будет считать изменника «камарадом», да еще представителя русского народа, которого сам фюрер считал недочеловеком.

Хиви потребуются для черных работ – будут гонять партизан, исполнять малопочтенные функции полицаев и карателей, поваров, шоферов или охранников.

Самое интересное, что Гитлер был против использования хиви на фронте, но генералы тайком собирали из предателей «кампффербенде» – боевые части. И не зря – для хиви на передовой отсутствовала возможность «вторичной» измены. Перебежать на советскую сторону они не могли – красноармейцы терпеть не могли предателей, и в плен таких не брали…

Погуляв по слякотному «плацу», Тимофеев потащился в барак, где ему отвели койку. В гулком, сумрачном помещении рядами стояли двухъярусные кровати со скрипучими панцирными сетками, застеленные сиротскими серыми одеялами.

Взгромоздившись на «второй этаж», Виктор присел на краю, свесив ноги, и нахохлился. Тоска какая…

И в это время нарисовался некий субъект с глумливой улыбкой. Его белые выгоревшие волосы торчали ежиком. Подойдя поближе, субъект грубо спросил:

– Чё расселся? Тут оба места мои!

– П-шёл вон, – выцедил Тимофеев, чувствуя, как из всех закутков души вымывается злая муть, клокочет, поднимается, грозя затопить мозг…

– Чё?!

Беловолосый ухватился за левую ногу Виктора, намереваясь сдернуть его на пол, и тогда Тимофеев, содрогаясь от наслаждения, согнул правую в колене и ударил субъекта пяткой в подбородок.

Беловолосый отлетел, головой задевая соседнюю кровать.

Видать, приложился здорово, потому как повалился на койку, вытягивая ноги в громадных ботинках.

А Вика ощутил облегчение. Сорвал злость – и хорошо стало.

Спрыгнув вниз, он огляделся – никого – и обыскал субъекта.

Несколько рейхсмарок – и хороший ножик. «Капмессер».

Стропорез немецких десантников с накладками из дуба.

Пружин в нем не было, лезвие выбрасывалось взмахом руки.

Тимофеев мотнул рукой, и клиночек выскочил – перекидной фиксатор неслышно щелкнул, удерживая лезвие обоюдной заточки. Хорош…

Вика сложил и сунул «капмессер» за голенище – может, пригодится в здешнем пандемониуме.

Он не узнавал сам себя. Конечно, в Москве иногда случалось сцепиться с какими-нибудь гопниками, но там все разруливал Марлен. У того разговор был короткий – накидает пачек особо настырному, а дружки и сами увядали.

Лишь пару раз Тимофеев «отвязывался», вступая в драку. Особыми умениями он не обладал, хотя целый год отходил в секцию карате. А толку? Чтобы добиться хоть каких-то результатов в спорте, надо прикладывать серьезные усилия, тренироваться, тренироваться и тренироваться, пока организм не «заучит» все движения на уровне рефлекса. А это трудно…

Куда легче прохаживаться в кимоно и кричать «Кий-я-а!», изображая крутизну как минимум уровня «Как Ван Дамм!».