Грехи наши тяжкие - Евгений Лукин

И одобрительно покосился на Вдовина.

В виду, надо полагать, имелся беспилотник.

На втором километре джипы свернули с трассы на грунтовку и въехали в рощицу, разваленную надвое обширной поляной. Судя по всему, прибыли. Так оно и оказалось. Покинув салон, Никанор Матвеевич первым делом взглянул вверх, убедился, что винтокрылый на страже (висит, как прикленный), и лишь после этого обозрел окрестности. А обозревши, моргнул. Возникло ощущение зеркальности: в противоположном конце поляны стояли два точно таких же джипа, и из них выгружались точно такие же люди.

– Вовремя, – оценил Фёдор. – Ну что, бать? Пойдём поздороваемся…

И дружески подтолкнул в спину.

Приблизились.

– Здравствуйте… – испытывая неловкость, одиноко произнёс Никанор Матвеевич.

На него смотрели будто бы в оцепенении – причём не столько в лицо, сколько на маечку с девичьей мордашкой на груди. Наконец громадный, волоокий, тот, что стоял впереди всех, туповато спросил:

– Ты кто?

– Э-э… Вдовин… Никанор… э-э…

– Я не понял, – с неподдельным недоумением объявил волоокий. – Кто будет говорить? Ты?

Никанор Матвеевич догадался обернуться.

Хорошие люди, с которыми он прибыл на поляну (Фёдор в их числе), приотстав, стояли поодаль и с нездоровым интересом наблюдали за развитием событий.

– Я не понял!!! – теперь уже гневно громыхнул волоокий. – Что за дела?!

«Да это ж меня на разборку привезли!» – с ужасом сообразил Вдовин – и так зажмурился, что уши заложило. Сердце металось по грудной клетке, не зная, где спрятаться. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Никанор Матвеевич осмелился разъять веки.

У ног его на смятой траве валялась груда тел да поблёскивали среди стебельков стреляные стерженёчки. Их было много. Должно быть, беспилотник, согласно установке, на этот раз бил дуплетом.

Не в силах больше смотреть на этакую страсть, Вдовин шарахнулся туда, откуда пришёл, чем произвёл изрядный переполох среди бывших попутчиков: не дожидаясь его приближения, хорошие люди кинулись по машинам.

Развернулись – и уехали.

* * *

Когда Никанор Матвеевич, спотыкаясь, выбрался на трассу, в нагрудном кармане расплакался телефон. Достал, нажал кнопку.

– Бать! – услышал он ликующий голос будущего зятя. – Я тобой горжусь! Мы теперь, батя, первые люди в городе! Ты понял? Первые…

У Вдовина переклинило связки – ответить не смог.

– Ты прости, что мы тебя там бросили, – как ни в чём не бывало продолжал Фёдор. – Ты ж ещё не в себе был… Ты давай в себя приходи – и к нам!

Заквакала, приближаясь, сирена – и мимо Вдовина промчался микроавтобус с мигалкой. Потом ещё один. Сбросили скорость – и свернули с трассы на грунтовку. Тела подбирать.

– Ага, слышу… – подтвердил Фёдор. – Укройся, батя… Вечером перезвоню…

Укрываться было поздно, да и незачем. Одинокий прохожий на пыльной обочине, судя по всему, подозрения у полицейских не вызвал. Хотя вполне может так случиться, что вызовет ещё… По сути, принял участие в войне двух банд.

При этой мысли стало совсем плохо. «Господи, помоги…» – мысленно исторг Вдовин, становившийся верующим исключительно в минуты опасности. Даже глаза к небу воздел.

Бога в небесах не было. Был беспилотник, быстро удаляющийся в сторону города. А навстречу ему летел точно такой же. Вот оно что! Стало быть, смена караула у них. Ну, правильно, им же, наверное, дозаправка нужна… или там дозарядка…

Почему-то достаточно одного трезвого умозаключения, чтобы религиозный экстаз отступил, а умственные способности – вернулись.

Принял участие… Принял участие… А кто докажет? Беспилотник?.. Проклятье! А ведь докажет, хрень винтокрылая… Видеозаписи – вот они! Прибыл на стрелку в составе одной из банд…

Отчаянные мысли были прерваны плаксивым сигналом сотика.

Не буду отвечать, решил Вдовин. Однако звонил не Фёдор – звонил Александр.

– Никанор Матвеевич! – В хрипловатом голосе куратора сквозила паника. – Что же вы натворили, Никанор Матвеевич!

– Ну так я же… – пролепетал он, судорожно пытаясь придумать себе хоть какое-нибудь оправдание. – Вот… обезвредить помог… органам…

– Так в том-то всё и дело… – простонал Алекандр. – Это же воеводинская группировка! А вы её в полном составе полиции сдали… Знате, что теперь с нами шеф сделает? Уволит он нас, Никанор Матвеевич… И нас, и Виталика… – крякнул, помолчал. – Потом свяжемся… – горестно распорядился он и дал отбой.

Вдовин пару раз промахнулся сотиком мимо кармана, наконец запихнул – и запинающимся шагом двинулся в направлении города. От сердца малость отлегло: увольнение – это ещё не самое страшное, что может случиться с человеком.

Шеф… Что ж это за шеф, хотелось бы знать… Какая-нибудь шишка из муниципалитета… купленная на корню и с потрохами… А вообще, конечно, удивительно: за Калерию Павловну – никому ничего, а за настоящих бандитов – увольняют…

* * *

Александр перезвонил минут через пять. Но это уже был другой Александр: никакой растерянности, никаких трагедийных восклицаний – решителен, сосредоточен, разве что несколько угрюм.

– Вы где? – отрывисто спросил он. – Ах да! Вижу, вижу… Значит, так. Никуда не уходите. Сейчас вас подхватит Виталий, отвезёт в город… По дороге всё объяснит.

Ну, слава богу! А то бы так и пришлось шкандыбать пешком до самого кольца трамваев.

Вскоре объявился Виталий – осунувшийся, с безумными глазами. Резко затормозил, распахнул дверцу, велел пристегнуться – и, развернувшись, дал по газам.

– Шеф рвёт и мечет, – неотрывно глядя на дорогу, сообщил он сквозь зубы. – Между прочим, вашей головы требует…

Сердце оборвалось. Головы? А вот это уже не просто увольнение – это хуже…

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – сдавленно произнёс Виталий, при каждом чертыхании неистово рубя воздух ребром правой ладони и ведя машину одной левой. – Двух дней не хватило! Его ж отстранить собирались… Хапнул, козёл, не по чину… А с заместителем его мы бы горя не знали…

Спохватился, понял, что говорит не о том. Опомнясь, продолжил с отдышкой:

– В Думе встречаться нельзя… Передам вас с рук на руки Саше, а там уж он сообразит, как быть…

Показался бульвар, где Вдовина и высадили.

Очутившись на тротуаре, он перевёл дух и попытался собраться с мыслями. В Думе встречаться нельзя… С кем нельзя встречаться в Думе? Наверное, с шефом… Зачем шефу личная встреча со Вдовиным? Уволить? Отругать?

Выяснилось, что отругать. Вскоре напротив переминающегося у бровки Никанора Матвеевича остановилась машина, за рулём которой сидел Александр. Рядом с ним громоздился кто-то неведомый. Шеф?