Грехи наши тяжкие - Евгений Лукин

Где-то поблизости некая мелкая бытовая электроника приглушенно пропиликала начало мелодии «По тундре, по железной дороге…» – и все, включая бармена и седенькую супружескую чету, не сговариваясь, схватились за сотовые телефоны. Выяснилось, однако, что звонили Арине. Чертыхаясь, она запустила руку в сумку, но, видимо, писклявое устройство заползло из вредности на самое дно кожаного чёрного мешка, поэтому содержимое его пришлось вытрясти прямо на стол. Посыпалась со стуком мелочь, ключи, косметика, щётка для волос, смятые странного вида купюры, короткоствольный револьвер, смахивающий на девятимиллиметровый «Детектив спешиэл», россыпь патронов к нему и, наконец, сам телефон, вопящий во всё свое электронное горлышко: «По тундр-ре, по железной дор-роге…»

– Да! – крикнула в трубку Арина.

Влас потянулся было к револьверу, но, перехватив недовольный взгляд своей новой знакомой, раздумал и взял патрон. Патрон посмотрел на Власа тупо и равнодушно.

– Да? – кричала тем временем Арина. – Поняла: грабят! И что?..

То ли связь была неважная, то ли собеседник глуховат.

– Так они всегда этого числа приходят – пора бы уж привыкнуть!.. Раньше никогда? Как это никогда?.. А! Вон когда… Ты бы ещё «до грехопадения» сказал! Ладно, короче. Сейчас приду разберусь…

Раздосадованная, она бросила телефон в сумку. Туда же полетели револьвер, щётка для волос и всё прочее, включая отобранный у Власа боеприпас.

– Зла не хватает! – сообщила она, поднимаясь и вскидывая на плечо ремешок сумки. – Дед – чисто дитё малое! Всё думает, что при старом режиме живёт… Знаешь что? Ты посиди здесь пока. Только не напивайся. Или пойди погуляй. Тогда на вокзале встретимся.

– Помощь нужна? – тихо спросил он, встревоженный зловещими словами «грабят» и «разберусь».

Арина удивленно взглянула на Власа. Потом, что-то, видать, вспомнив, сунула руку в сумку.

– Держи, расплатишься, – бросила она, кладя на стол широкую купюру цвета беж. – Ты ж свои-то ещё не менял… – И устремилась к выходу из скверика.

Влас проводил её ошарашенным взглядом, затем, когда провожать уже стало некого, взял купюру, осмотрел. С бумажки целился в него сосредоточенный снайпер. Левая половина лица киллера была деловита и беспощадна, правая – скрыта оптическим прицелом. «Один заказ, – содрогнувшись, прочёл Влас. – Подделывать можно. Попадаться – нельзя».

– Предъявите оружие… – равнодушно прозвучало за спиной. Чубарин едва не выронил зловещий денежный знак. Обернулся. Два мордоворота в одинаковых серых куртках, каждый с коротеньким автоматом, болтающимся у бедра, выжидающе созерцали приезжего. Глаза у обоих были не выразительнее давешнего патрона.

– Ка-кое оружие? – спросил ощупанный страхом Влас.

– Желательно огнестрельное.

– У меня нет…

Этот невинный и честный ответ произвел на подошедших неожиданно сильное впечатление: опешили, недоверчиво сдвинули брови.

– То есть как это нет?

Спасение явилось из-за соседнего столика.

– Э-э… молодые люди… – продребезжало оттуда, и мордовороты коротко взглянули на однорукого старичка. – Насколько я понимаю, – с благостной улыбкой известил он, – юноша только что прибыл из-за границы…