Атаман царского Спецназа - Юрий Корчевский

Быстрым шагом мы удалялись от лагеря; я вертел головой и прислушивался. Правду говорят в народе – везет дуракам и начинающим. Мне повезло, дошел с пленником до ворот, тихо свистнул. Со стены свесилось несколько голов:

– Атаман, ты?

– Я, спускайте веревку.

Сверху упала толстая пеньковая веревка. Я завязал татарина узлами поперек туловища, подергал за веревку:

– Тащите, только осторожно.

Хлопцы потянули, татарин смешно сучил ногами в воздухе, ударяясь о стену то головой, то задницей. Все, втащили. Теперь можно и мне. Отойдя чуть в сторону, вжался в стену и вышел уже внутри города.

Хлопцы положили татарина на стену и вглядывались вниз, высматривая в темноте меня. Я засмеялся. Парни обернулись, увидели меня и остолбенели.

– Чего стоим? Спускайте нехристя вниз.

Пленника подтолкнули, он засеменил ногами по лестнице и, не удержав равновесия, грохнулся вниз, замычал: во рту до сих пор был кляп. Я поднял его, вытащил кляп. Пленник открытым ртом жадно вдохнул воздух и вдруг заматерился. От неожиданности я растерялся. Хлопцы стояли вокруг и ржали.

– Ты по-русски понимаешь?

– Мала-мала.

– Парни, поспрашивайте у дозорных, понимает ли в городе кто-то по-татарски, поговорить с ним хочу.

Через полчаса поисков ко мне привели заспанного ополченца.

– По-татарски понимаешь?

– А что, толмачить надо?

– Да вот, поймали нехристя, поговорить хотим.

– Это можно.

По-быстрому расспросить я решил прямо здесь.

– Сколько воинов у мурзы?

Ополченец исправно переводил.

– Много.

Я от души врезал ему по морде.

– Сколько воинов у мурзы?

– Десять раз по сто.

– Молодец, будешь правильно отвечать – никто не тронет. Будешь врать – завернем в свиную шкуру, не попадешь в рай. Уяснил?

Пленник закивал.

– Что собирается делать мурза?

– Город на копье брать.

– Ну, это мы и без тебя знаем. Что завтра, тьфу, уже сегодня делать будет?

– Пленные лестницы сделали, штурм сегодня, однако, будет, Аллах поможет город взять.

Глаза его злобно сверкнули.

– Ты глазками не сверкай: первый, кто умрет в городе, если татары через стену ворвутся, – это будешь ты.

– Бачка, зачем меня убивать, меня обменять можно, мы много пленных взяли.

– Мурза один пришел?

– Нет, с войском.

– Дурак, понятно, что с войском. Кроме мурзы есть ли другие воины, не пошли ли они в другие города?

– Нет, нет других. Мурза Бакжа сам решил по землям русичей пройтись. Летом в походах не везло, добыча маленькая была, да еще и засуха. Зимой в юрте сидеть надо, кумыс пить, но мурза поднял воинов в поход.

Так, уже какая-то ясность.

– А где штурм будет?

– У всех трех ворот.

Мы с хлопцами взяли пленного, пошли к избе, где ночевал воевода. Постучали в дверь, воевода вышел быстро, в кольчуге и при оружии, видно, спал одетый.

– Что случилось?

– Вот «языка», тьфу, пленного взяли. Поговорить не хочешь? Говорит, что сегодня штурм будет у всех ворот сразу, лестницы уже готовы.

Воевода повернулся к толмачу, видно, его в городе знали:

– Спроси, есть ли у них тараны и камнеметные машины?

После перевода татарин отрицательно покачал головой. Я со своей командой повернулся и пошел назад. Мы свое дело сделали, пусть теперь воевода думает, а моя совесть чиста.

Уж светало. Мы подошли к своим, я отыскал проснувшегося десятника, передал, что рассказал пленный. Сонная оторопь с него сразу слетела: женщинам велел кипятить воду и смолу, воинам далеко от стены не отходить да есть поменьше. С этим я был согласен на все сто: при ранениях в живот это опасно, лучше быть голодным. Сам же я с чувством выполненного долга завалился на душистое сено под навес и уснул, допреж наказав своим разбудить перед штурмом, но не будить по пустякам.

Кажется, только положил голову и уснул, как тут же и разбудили.

– Чего еще случилось?

– Так сам велел разбудить. Татары на приступ идут.

Сон мигом пропал. Вскочив, проверил оружие и побежал к стене. Воины и ополченцы были уже наверху. Поднялся и я, присоединившись к своим.

По полю двигалась темная масса – спешившиеся татары бежали к городской стене, каждый десяток нес свою лестницу, желтевшую свежим деревом. С диким визгом и улюлюканьем они перебросили лестницы через ров, приставили к стене, как саранча полезли на стены. Защитники поливали их кипятком и смолой, длинными крюками сбрасывали лестницы в ров. В некоторых местах татарам удалось взобраться на невысокую стену. Увидев опасность, я со своими ребятами бросился туда. Сначала залпом из четырех арбалетов значительно уменьшили число врагов, потом взялись за сабли. Ну, кто за сабли, а я – за топор. Понравилось мне это оружие: тяжелое, мощное – любой доспех проломит, на длинной ручке, позволяющей не подпустить близко противника с саблей. Одно плохо: момент инерции великоват, если промахнулся, не сразу вернешь оружие назад и в этот момент, считай, безоружен, правый бок открыт врагу.

Мы яростно набросились на татар, быстро посрубали головы, а кому и руки-ноги и сбросили тела вниз, на лестницу, по которой лезли новые противники. Лестница не выдержала веса и удара тел, переломилась. Только собрался перевести дух – недалеко, в десятке метров, пара татар уже была на стене. Бросились туда, укоротили врагов на голову, бросили тела вниз – чего им тут смердеть? Так и бегали битый час по стене, помогая заткнуть образовавшиеся бреши. Наконец, все закончилось.

Татары по сигналу трубы отхлынули, оставив кучу трупов и бросив на произвол судьбы своих раненых. Мы стали приводить себя в порядок. Рубашки и штаны порваны, в крови и грязи, но главное – я сам и моя команда живы. Повезло нам, но не всем. Со стены воины и ополченцы оттаскивали вниз тела убитых горожан. Многовато для одного боя, только убитыми на нашем участке стены потеряли восемнадцать человек. Да тяжелораненые есть, ими женщины занимаются. Если такое творилось и на других участках, сотни защитников город недосчитался за один день. Татары потеряли больше, значительно больше: штурмующие город всегда несут серьезные потери, но, учитывая подавляющее превосходство в силе, для них эти потери не катастрофичны. На мой взгляд, на нашем участке только убитыми было около восьмидесяти татар.

На площадь перед воротами на коне въехал городской воевода:

– Как тут у вас?

К нему подбежал десятник:

– Нападение отбили, но сеча была изрядная.