Война с демонами. Мертвые демоны (сборник) - Питер Бретт

Расставив ноги и приняв удобную позу, он приготовился к бою. С Кобом и Рагеном он упражнялся без счета, но сейчас все всерьез. На этот раз дело кончится кровью.

Как большинство вестников, Сандар отличался сложением больше медвежьим, нежели человеческим. Мощные руки и плечи, бочкообразная грудь, здоровое брюхо. Оружие казалось продолжением его самого, а в глазах появился мертвящий, хищный взгляд Однорукого. Арлен понял, что Сандар не замедлит нанести смертельный удар.

Они закружились в противоположных направлениях, выискивая брешь. Сандар на пробу сделал выпад копьем, но Арлен легко отбил его и быстро вернулся в исходное положение, не клюнув на приманку. Затем расчетливо ответил тем же. Как и ожидалось, щит Сандара мгновенно взметнулся, приняв на себя удар.

Сандар атаковал снова, на сей раз яростнее, но ограничился простыми приемами боя на копьях. Арлен знал их назубок и отразил все, ожидая настоящего броска – того, что застанет его врасплох, когда он сочтет, что имеет дело с другим маневром.

Но броска не случилось. Крепко сбитый и с жаждой убийства в глазах, Сандар действовал как новичок. После нескольких минут плясок вокруг столба Арлен утомился и сделал предсказуемый шаг. Пригнувшись, он подцепил щит Сандара своим, прикрылся обоими и пнул вестника в колено.

В морозном воздухе резко хрустнуло, как будто на ветру сломалась обледенелая ветка. Сандар взвыл и рухнул на землю:

– Ах ты, сын Недр! Ты мне ногу сломал!

– Я же пообещал, – отозвался Арлен.

– Убью! – взревел Сандар, корчась.

Арлен отступил на шаг и поднял забрало:

– Вряд ли. Поединок закончен, Сандар. Чем раньше ты это поймешь, тем быстрее я вправлю тебе кости.

Взбешенный Сандар уставился на него, но через миг отшвырнул и щит, и копье. Арлен положил свои и взял копье Сандара. Уперев его в землю, сломал резким ударом кованого сапога. Затем пристроил обе половины подле Сандара и опустился на колени, чтобы осмотреть ногу.

В ту же секунду Сандар бросил ему в глаза пригоршню земли.

Арлен с воплем отпрянул, но Сандар набросился на него и повалил. Распростертый, в тяжелых стальных доспехах и прижатый противником, Арлен уже не смог встать.

– Убью тебя, скота! – проорал Сандар, молотя Арлена по голове тяжелыми кулаками в латных рукавицах.

Казалась, что боль в ноге не сломила его, а, напротив, придала сил, как обезумевшему, загнанному в угол ночному волку.

Голова Арлена уподобилась языку колокола, и ясность рассудка покинула его. Наполовину ослепнув от песка, он больше угадал, нежели увидел длинный нож, появившийся в руке Сандара. Первый удар пришелся на нагрудную пластину, а следующий – на сцепленные кольца в области плечевого сустава.

Арлен запрокинул голову и взвыл. Доспехи отклонили клинок, но боль была страшная, и он понял, что плечо промучает его несколько дней.

При условии, что он проживет несколько минут.

Сандар оставил попытки пробить броню и направил нож в горло. Арлен перехватил его кисть, и следующие секунды прошли в молчаливой борьбе. Арлен напряг все мускулы, но Сандар был грузен, а его неимоверная сила возросла еще больше благодаря рычажному действию. Лезвие приблизилось к узкой, но уязвимой щели между шейной пластиной и шлемом.

– Почти готово, – шепнул Сандар.

– Ошибаешься, – прохрипел Арлен, впечатывая бронированный кулак в сломанное колено противника.

Вестник с диким воплем отпрянул, и Арлен изо всех сил врезал ему в челюсть. Сандар упал, а он перекатился и развернулся. Прижав коленом нож, вестник нанес Сандару еще несколько мощных ударов, после которых оружие выпало из обмякшей руки.

Уже сильно затемно Арлен сидел на краю меточной сети, следя за Одноруким и задумчиво поигрывая петардой. Пальцы чесались чиркнуть белоголовой спичкой, а другая рука напряглась, готовая бросить снаряд. Он рисовал себе картину того, как Однорукий ловит шашку зубами и демону сносит голову. Воображал обезглавленное тело, распростертое на земле и истекающее ихором.

Но в голове не смолкал голос Керка: «Это не наши петарды, малец». Керк струсил, но в одном был прав. Арлен не вор. Он глянул на Сандара и с удивлением обнаружил, что тот бодрствует и пялится на него.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – произнес Сандар, – но выше есть много незакрепленных камней. Петарда, скорее всего, вызовет обвал, который и похоронит демона.

– Ты понятия не имеешь, о чем я думаю, – ответил Арлен.

Сандар хрюкнул.

– Честное слово, – согласился он. – Все не пойму, зачем ты шинировал мне ногу и положил на лоб холодную тряпку за то, что я хотел тебя прикончить и сбросить со скалы.

– Я не хочу твоей смерти. Ты сможешь ехать верхом. Вернешься с миром, а я наговорю Малькуму ровно столько, чтобы ты обошелся потерей лицензии.

Сандар издал лающий смешок:

– Меня заботит не Малькум, а граф Брайн. Он прознает, что я хотел его обокрасть, и не успеет сесть солнце, как моя голова окажется на колу.

– Если доставка не сорвется, я постараюсь, чтобы ты ее сохранил, – пообещал Арлен.

– Прости, не поверю.

Арлен пожал плечами:

– Попробуй убить меня ночью, но предупреждаю, у меня чуткий сон. Сунешься снова – и я переломаю тебе столько костей, что на коня уже не сядешь, а потом отволоку в Брайнс-Голд, и ты посмотришь в глаза людям, которых хотел ограбить.

– Спи, не бойся, – кивнул Сандар. – Я вернусь с миром. Прав был Керк – ты ищешь смерти, малыш. Я уже видел такое раньше. Ты вряд ли проживешь достаточно долго, чтобы кому-нибудь рассказать.

Когда забрезжил рассвет и демоны втянулись в Недра, Арлен уже свернул лагерь. Они с Сандаром покинули меченый столб и разлучились, едва на горы пали солнечные лучи.

Арлен продолжил подъем по извивистой горной тропе. Температура упала. На Милнской равнине буйствовала весна, но здесь еще встречался снег, и доспехи, продуваемые ледяным ветром, уже не грели. Он решил больше ходить пешком – ежедневно, чтобы разогнать кровь и разгрузить Утреннего Ветра, который героически трудился за двоих. В итоге их продвижение замедлилось, но, когда Арлен достиг следующего меченого столба Брайна, до заката еще оставались часы. На другой день он добрался до такого же спозаранку, а до четвертого столба – перед самыми сумерками. Тогда и разбил лагерь.

Средь снега и скал тропа стала круче, деревья измельчали, трава зачахла. Тропа петляла; бесконечные колеи тянулись на мили, огибая те препятствия, что оказались слишком крупными для первопроходцев, чтобы пробиться насквозь. Но восхождение продолжалось, и становилось все холоднее. Колеи превратились в заснеженные борозды, а деревья исчезли вовсе.