Война с демонами. Мертвые демоны (сборник) - Питер Бретт

Лето 324 П. В.

Раген сделал глубокий вдох. Пахло отчасти его личной вонью, настоявшейся за многодневное странствие без постели и ванны, но амбре пересилил аромат теплой пыльцы, который напомнил об истоках его любви к дороге вестников. В Лактоне стояло лето – мечта и сказка для его земляков в далеком северном Милне. Каменистая почва Милнских гор была скупа на урожай фруктов, но плодородные земли вокруг великого озера родили с лихвой и не терпели убытка.

Он привстал в седле и сорвал с низкой ветки яблоко величиной с кулак. Жители придорожных деревень сажали деревья с оглядкой на вестников. Для многих селений это было поводом к гордости, и путники закатывали царские пиршества, вкушая груши и яблоки, сливы и персики. На одном участке пути росли такие апельсины, что рот Рагена наполнялся слюной при одном воспоминании.

«Не надо спешить, – подумал он, со смачным хрустом вгрызаясь в яблоко. – Наслаждайся мгновением и запоминай, потому что оно не повторится».

– Последний поход, – пообещал он Элиссе. – Я вернусь еще за месяцы до рождения малыша и уже навсегда повешу копье на стену.

В запасе оставался не один месяц пути, и пообещать было просто. Большую часть времени он потратил на доставку местной почты, чтобы повидаться и проститься со старыми друзьями. Кто-то встречал его радушно, кто-то – на удивление трогательно. Обе стороны договаривались поддерживать связь, но все понимали: больше они не увидятся.

Он доехал до Форта Райзон и дальше, путешествовал по три дня кряду лишь для того, чтобы навестить определенный хутор и в последний раз полюбоваться безлюдными пустошами. Но скоро он покинет Лактон и вступит в Энджирс, где список друзей короче.

Он тосковал по Элиссе, мечтал обнять ее и полюбоваться ее округлившимся чревом, но не мог избавиться от желания выгадать еще немного времени, прежде чем ворота Милна закроются за ним в последний раз.

Раген проделывал этот путь ежегодно на протяжении двадцати лет, пользуясь доверием и гостеприимством как купцов, так и правителей. Хлебное место, за него старшие вестники готовы были вцепиться друг другу в горло, – за несколько лет удавалось скопить достаточно, чтобы еще молодым уйти на покой. Цеховой мастер Малькум наверняка потирал руки в предвкушении куша, который сулили ему вестники за это назначение.

Но Раген успел пошептаться с кем надо и собрал письма от королевских особ и купцов со всей страны, в которых выражалось желание видеть на месте Рагена его протеже Арлена Тюка.

К горлу подступил ком, и Раген сглотнул от гордости. Его карьера заканчивалась, но Арлен достоин сменить его, как Раген сменил своего отца, королевского вестника.

Раген завидовал Арлену, но угнетало его личное будущее. Все говорили о его отставке как о чем-то желанном, словно отказ от красоты большого мира и жизнь за мечеными стенами принесут ему великое облегчение.

– Ночь, мне почти сорок лет, – пробормотал он.

«Сорок три, – уточнил внутренний голос. – Раньше после ночной пьянки тебе хватало тарелки яиц и четырех часов сна, а теперь мучаешься несколько дней».

– У тебя как у вестника есть два пути, – сказал ему в годы ученичества мастер Коб. – Уйти молодым или умереть молодым. Демоны не простят тебе, когда ты утратишь прыть тридцатилетнего.

Но вот впереди показался торфозаготовительный поселок Топь, и Раген отвлекся от тяжких раздумий. Скоро он утешится теплой едой и веселой беседой в доме своего друга Релана. Красийские товары стоили дорого в Форте Райзон, но много меньше, чем в герцогстве Милн. Его седельные сумки разбухли от игрушек для детей, шелка и специй для Зари и кувшина кузи для Релана.

Раген улыбнулся. Не только для Релана, но и для себя. Они в последний раз будут пить, пока не распробуют корицу, и проведут так всю ночь, пугая Зарю и детей байками о дорожных приключениях.

При виде выгоревшего дома у Рагена перехватило горло. Болотники залили последние уголья, и двор смердел едучей смесью пепелища и крови.

Увы, Раген отлично знал этот запах. Как всякий вестник. И сколько ни сталкивался с подобным, привыкнуть не мог.

Он так и видел семейство Дамадж – его призраки носились по двору и отдыхали на крыльце, наслаждаясь долгими летними вечерами.

А сейчас болотники укладывали немногочисленные останки на поддон для последующего сожжения, действуя под надзором местного рачителя, который старался сложить хоть какое-то подобие тел, дабы обеспечить им достойные похороны.