Война с демонами. Мертвые демоны (сборник) - Питер Бретт

Керк прищурился на свой хрустальный стакан:

– Куда ехать?

– На золотой прииск графа Брайна, – ответил Малькум, не отрываясь от бумаг.

Брайнс-Голд – самый дальний горняцкий поселок в герцогстве. Находясь в десяти ночах пути от города, он представлял собой одинокий прииск на третьей к западу горе и возвышался над всеми прочими.

– Там работает Сандар, – возразил Керк.

Малькум промокнул чернила и переложил документ в растущую стопку. Перо нырнуло в чернильницу.

– Работал, но вчера навернулся со своей сволочной клячи. Ногу сломал.

– В Недра, – буркнул Керк. Выпил залпом полстакана и помотал головой. – Пошлите кого-нибудь другого. Я слишком стар, чтобы неделями кряду морозить задницу и задыхаться в разреженном воздухе.

– А больше никого под рукой и нет, – отозвался Малькум, продолжая подписывать и промакивать.

– Значит, герцог Брайн подождет, – пожал плечами Керк.

– Граф платит тысячу золотых солнц, – сказал Малькум.

Керк и Арлен разинули рты. Тысяча солнц – это целое состояние для любого похода вестника.

– В чем подвох? – подозрительно осведомился Керк. – Что им так срочно понадобилось, если нельзя подождать?

Руки Малькума наконец замерли, и он поднял взгляд.

– Петарды. Целый воз.

Керк замотал головой:

– О-о нет!

Он опустошил стакан и со стуком поставил его на стол цехового мастера.

«Петарды». Арлен пробовал слово на вкус. Он читал о них в Герцогской библиотеке, хотя книги, где указан их точный состав, находились под запретом. В отличие от других фейерверков, петарды могут воспламеняться не только от искры, но и от удара, а случайный взрыв в горах если не убьет сам, то вызовет лавину.

– Это и есть срочная работа – доставить шашки? – недоверчиво спросил Керк. – Недра, да что за спешка?

– Весенний караван вернулся с письмом от барона Тэлора, где говорится о новой жиле, ее нужно вскрыть при помощи взрыва, – объяснил Малькум. – С тех пор травницы Брайна трудятся денно и нощно, изготавливая петарды. Клерки Брайна подсчитывают потери золота за каждый день, в который жила не вскрыта, и его аж колотит.

– И он отправляет одинокого путника по дороге, где кишат разбойники, готовые на что угодно ради воза шашек, – покачал головой Керк. – Чтобы он разлетелся в клочья или его ограбили и бросили подземникам. Не знаю даже, что хуже.

– Чепуха, – бросил Малькум. – Сандар постоянно возит петарды. Никто не узнает, какой у вас груз, кроме нас троих и Брайна. Поедете без охраны, и никто не подумает, что вы везете что-то ценное.

Кислая мина Керка не изменилась.

– Двенадцать сотен солнц, – сказал Малькум. – Керк, ты когда-нибудь видел зараз столько золота? Меня подмывает втиснуться в старые доспехи и сгонять самому.

– Ну и сгоняйте напоследок, а я с удовольствием посижу за вашим столом и подпишу бумаги, – подхватил Керк.

Малькум улыбнулся, но было видно, что его терпение истощается.

– Пятнадцать, и ни медяком больше. Я знаю, Керк, деньги тебе нужны. Тебя не обслужат в половине городских таверн, если не сунешь монету, а другая половина заберет ее и скажет, что ты задолжал сотню, и не откроет кран, пока не отдашь. Ты будешь дураком, если откажешься.

– Дураком, зато живым, – парировал Керк. – За доставку петард всегда хорошо платят, потому что перевозчик, бывает, разлетается на куски. Я слишком стар для такого демонова дерьма.

– Слишком стар – это верно, – согласился Малькум, и Керк удивленно вздрогнул. – Сколько походов засело в тебе навсегда, Керк? Я видел, как ты растираешь суставы в ненастье. Подумай крепко. Пятнадцать сотен солнц еще до того, как выйдешь из города. Держись подальше от шлюх и костей, которые опустошают кошель Сандара, и проживешь на это до скончания дней. Упьешься до беспамятства.

Керк заворчал, и Арлен решил, что цеховой мастер перегнул палку, но у Малькума был вид хищника, почуявшего кровь. Он достал из кармана ключ, отпер ящик стола и вынул кожаный кошель, в нем тяжело звякнуло.

– Пятнадцать сотен в банке, – сказал он, – плюс пятьдесят золотых, чтобы умаслить всякого кредитора, который отирается сегодня у твоего коня и хочет перехватить тебя перед выездом.

Керк застонал, но кошель взял.

Они впрягли лошадей в повозку Брайна, но сделали это в манере вестников – не расседлали и добавили хомут. Если к сумеркам полетит колесо, придется поторапливаться.

Повозка выглядела обычно, но тряску на ухабах и кочках сглаживала тайная стальная подвеска, благодаря которой ни пассажиры, ни груз не испытывали ни малейшего неудобства, а коварные шашки лежали себе спокойно. Арлен свесился на ходу, рассматривая устройство.

– Ты это кончай, – окрысился Керк. – Можно с тем же успехом трубить, что мы везем петарды.

– Виноват. – Арлен выпрямился. – Просто интересно.

– Вся знать разъезжает в таких каретах, – буркнул Керк. – На благородной какой-нибудь крале и платьишко не помнется – уразумел?

Арлен кивнул и расслабился, глубоко дыша горным воздухом и глядя на Милнскую равнину, раскинувшуюся далеко внизу. Даже одетому в тяжелые доспехи, ему стало легче, когда городские стены скрылись из виду. Однако Керк волновался все больше, подозрительно изучая каждого встречного и поглаживая лежащее под рукой копье.

– А что, в этих горах и правда водятся разбойники? – спросил Арлен.

Керк пожал плечами:

– На прииске, бывает, не хватает то одного, то другого. Народ приходит в отчаяние, а уж петарды нужны всем. Одна такая штуковина, провались она в Недра, экономит неделю труда и стоит больше, чем тамошние зарабатывают за год. Ежели кто прознает, какой у нас груз, то повязать на рожу тряпку соблазнится любой горняк.

– Хорошо, что никто не знает, – поддакнул Арлен, невольно потянувшись к копью.

Но вопреки их тревогам первый день прошел без событий. Арлен немного успокоился, когда они миновали основные дороги, которыми пользовались рудокопы, и углубились в менее оживленный край. На закате достигли общественного стойбища – круга булыжников, расписанных крупными метками, внутри коего хватало места для каравана. Они выпрягли и стреножили лошадей, затем проверили метки, счищая с камней сор и грязь и нанося, где нужно, свежую краску.

Покончив с метками, Арлен наполнил хворостом яму для костра. Извлек из поясного кошеля чиркальце, вынул спичку, чиркнул белой головкой по ногтю, и та со щелчком зажглась.

Спички стоили дорого, но в Милне водились и входили в обычное снаряжение вестников. Однако в Тиббетс-Бруке, где вырос Арлен, они были вожделенной редкостью и хранились на крайний случай. Разжигать трубку спичками позволял себе только Хряк, владевший лавкой – и половиной Брука. Арлен до сих пор трепетал, когда чиркал ими.