Господин мертвец. Том 1 - Константин Соловьев

– Человека, придумавшего подобное, стоило бы приговорить к самой страшной казни, – пробормотал оберст. – Значит, так вы распоряжаетесь теми мертвыми беднягами, которые попадают вам в лапы? Уничтожаете сперва тело, а потом и разум?

– Мы лишь слуги. Орден тоттмейстеров служит Империи уже триста лет. И знаете, не в первый раз нам приходится делать то, что не вяжется с образом добропорядочного магильера, – заметил Бергер, спокойно принявший выпад. – Завтра эти штальзарги спасут много жизней. И если кто-нибудь из них погибнет, я сделаю все, чтобы он не мучился, и приму его смерть, как смерть своего верного и достойного солдата.

– Необычайно трогательно… – тихо сказал майор с бородкой, отвечавший за разведку.

Тоттмейстер Бергер лишь взглянул на него, и тот замолк, точно прикусил язык.

– Какая помощь нужна вашей роте? – прямо спросил оберст.

– Я сомневаюсь, что у вас найдется, что мне предложить. Доверьте мертвым их работу. Впрочем… Я видел артиллерийские батареи, когда мы подъезжали. В каком они состоянии?

– Старые орудия, и мало, но на что-то еще сгодятся. Две батареи пятнадцатифунтовых «Эрхардов». Старый хлам, но что есть… Батарея стомиллиметровок. И батарея тяжелых гаубиц в четыре орудия. Всего… двадцать восемь стволов.

«Из которых двадцать четыре непригодны для штурма хорошо укрепленной позиции», – хотел было сказать Дирк. Но сдержал себя. В разговоре двух высокопоставленных офицеров не были предусмотрены третьи роли. Даже штабные офицеры предпочитали быть молчаливыми слушателями. Впрочем, может, их слишком сильно пугал сам тоттмейстер. От Дирка не укрылось, как они боятся встречать его взгляд.

Пожалуй, если бы сейчас в блиндаж ворвался штальзарг, залитый кровью, ревущий и грохочущий, как грузовой паровоз, они бы и то предпочли его общество компании человека в сером мундире и с черепами на погонах.

Дирк попытался вспомнить, боялся ли он так тоттмейстеров, прежде чем оказался зачислен в Чумной Легион. Ему показалось, что это произошло очень давно, может полста лет назад. Время у мертвых текло по-иному. Иногда ему с трудом верилось, что прошло немногим более полутора лет. А ведь если бы не тоттмейстер Бергер, все могло бы сложиться по-другому. Дирк рефлекторно потер грудь пониже левой ключицы. Этот машинальный жест раздражал его самого, но отвыкнуть от него было невозможно. Есть вещи, которые преследуют тебя всю жизнь. Точнее, так: есть вещи, которые преследуют тебя даже после нее.

Тоттмейстер Бергер и фон Мердер все это время о чем-то говорили. Судя по тому, что голоса их звучали не так резко, как прежде, они нашли точку соприкосновения интересов и теперь обсуждали план штурма.

– …огневая подготовка перед штурмом? Четыре гаубицы – это, конечно, ерунда, но они смогут наделать шороху, особенно на рассвете!

– Не надо гаубиц, господин оберст. И вообще подготовительного огня. Мы придем, как смерть на рассвете к умирающему. Тихо. И возьмем свое.

– Наступление без артподготовки? На французский манер?

– Да. Нам не нужен шум. Мы выдвинемся в пехотном строю без стрельбы. Нас разделяет достаточно большое расстояние, а местность открыта. Я не хочу, чтобы проснувшиеся французы угостили моих мертвецов из их проклятых «Пюто» и «Гочкиссов».

– Что толку? Их наблюдатели все равно заметят вас.

– Когда это произойдет, мы приблизимся на хороший километр. На рассвете здесь часто случается туман, особенно в апреле. Это нам на руку.

– Из тумана, а? Как «Летучий Голландец»? – оберст пососал мундштук трубки, но раскуривать ее не стал. Старый блиндаж не успели оснастить вентиляцией, воздух и так был спертый.

– Именно так, господин оберст. Как «Летучий Голландец» с экипажем из мертвых моряков. Который появляется из ниоткуда, забирает души всех, кто его видел, и исчезает вновь.

– По какой тактике вы будете действовать?

– По привычной. Наша цель – добраться до переднего края обороны и занять траншею. После этого половина победы, считайте, у нас на руках. В тесных траншеях мои мертвецы соберут настоящую жатву. В этом деле у них есть опыт. Затем начнется планомерный захват примыкающих траншей и ходов сообщения. Быстрыми решительными ударами мои взводы рассекут вражескую оборону на изолированные участки, займут ключевые пункты, уничтожат штабы и артиллерийские расчеты. Без тяжелых пулеметов и скорострельных пушек, в рукопашном бою, французы ничего не смогут противопоставить «висельникам».

– У французов найдется кое-что кроме пулеметов и пушек, – мрачно произнес оберст. – По данным разведки, там присутствуют и магильеры.

От Дирка не укрылось то, как затвердел взгляд его мейстера. Если бы не присутствие большого количества старших чинов, он бы сам прокомментировал эту новость несколькими увесистыми проклятьями. Магильеры – это паршиво. Опытный магильер, вне зависимости от того, к какому Ордену принадлежит, может за минуту заполнить добрую сотню солдатских гробов. И даже Госпожа-Смерть не дарует своим слугам полной защиты – и воздух, и огонь, и камень в равной мере могут нанести серьезный урон мертвому телу.

А если там окажутся тоттмейстеры? Дирк нахмурился. Это будет настоящее веселье. Но он быстро прогнал эту мысль из головы. Тоттмейстеры во Франции – как их там называл Йонер?.. – тоже не пользуются особенным почетом, их части весьма редки. И уж совсем мала вероятность того, что кто-то из французских тоттмейстеров окажется так далеко на севере, в перепаханной снарядами сырой земле Фландрии.

– Кто именно? – требовательно спросил тоттмейстер Бергер.

– Фойрмейстеры. Вряд ли это линейная часть, скорее всего небольшая группа, одна из тех, которые лягушатники придают своим артиллерийским батареям. Наблюдатели утверждают, что видели несколько фойрмейстерских мундиров. Может, их всего пятеро. Или десятеро. В любом случае вам лучше знать об этом заранее.

– Спасибо, мы учтем это. В тесном ближнем бою даже магильеры обычно весьма уязвимы.

– Наверно, поэтому некоторые из них во время боевых действий предпочитают сидеть в танке и подальше от линии фронта?

Тоттмейстер Бергер взглянул на оберста – и тот, видимо увидев в темных глазах тоттмейстера свое отражение, вздрогнул. Мейстер «Веселых Висельников» умел по-особенному смотреть на людей. Как на мертвых, так и на живых. От его внимательного взгляда, устремленного в упор, у Дирка механически сжимались челюсти, а по спине пробегали скользкие ледяные мурашки. Должно быть, и живые люди в такие моменты испытывали что-то сходное. Хотя они были в несравненно лучшем положении – они, по крайней мере, были не в его власти.

– Я не хожу в атаку, господин оберст, это верно. И не по собственной прихоти. Это прямо запрещает устав моего Ордена. Моя смерть от шальной пули станет причиной гибели всей роты. А значит, это совершенно неоправданный риск.

– Ваши… мертвецы умирают вместе со своим хозяином?

Тоттмейстер Бергер кивнул.