Господин мертвец. Том 1 - Константин Соловьев

Всякий раз, когда Дирк смотрел на детальную схему хорошо подготовленного укрепленного пункта, у него возникала ассоциация с городом. Ломаные линии траншей и ходов сообщения, соединяясь друг с другом, образовывали широкие проспекты, извилистые улицы и путаные переулки – точно и в самом деле разглядываешь карту не очень большого, но сложно устроенного провинциального городка. Только построенного не по канонам античных зодчих или прогрессивных имперских архитекторов, а по чертежу безумца, который легко смешивает линии в беспорядочную кучу.

«Это и есть город, – подумал Дирк, позволив взгляду свободно скользить по причудливым линиями, считывая их диковинный узор, – ведь в нем солдаты живут годами. Едят, спят, оправляются, курят, беседуют, выполняют приказы, лечатся, умирают. Города-призраки, которые являются из пустоты, стоит лишь начаться войне. И в эту же пустоту переселяются сотни тысяч его горожан».

Город на схеме оберста фон Мердера был велик. Больше любого иного, виденного Дирком в своей жизни. От многообразия условных отметок рябило в глазах, тысячи траншей-улиц образовывали столь сложные переплетения, что взгляд против воли начинал путаться, теряться.

Недавнюю позицию двести четырнадцатого полка, теперь занятую французами, могла бы оборонять целая дивизия полного состава. Десятки и сотни штабов, блиндажей разной степени защищенности и заглубления, казарм, подземных казематов и складов, тайных ходов, наблюдательных пунктов, госпиталей, ремонтных мастерских, столовых, оружейных, и снова – штабы, казармы, лазареты…

Неудивительно, что полк фон Мердера не смог долго оборонять этот укрепленный район циклопического размера, как пять человек не могут оборонять целую крепость. Когда-то эти укрепления строились для других частей. Наверно, предполагалось, что на этом отрезке фронта пройдут тяжелые бои, требующие серьезной фортификации. Но война – существо капризное в той же мере, в какой и жестокое. Где-то стрелки на штабных картах свернули не туда, по обе линии фронта отдали соответствующие приказы – и укрепленный район, готовый принять в свои сырые недра тысячи солдат, был вынужден довольствоваться лишь полком фон Мердера, который больше создавал видимость обороны, чем оборонял.

С весенним контрнаступлением германских войск на юге этот участок фронта окончательно потерял значимость, оставшись лишь крохотной второстепенной точкой в оборонительной цепи кайзерской армии. До тех пор, пока французы не решились внезапным штурмом на неожиданном направлении перекрасить ее в свои цвета.

Размах строительства впечатлял. Чтобы соорудить нечто подобное, надо хорошо постараться. Впрочем, имперские штейнмейстеры, владетели земных недр, отлично разбираются в подобных вопросах. Послушная их воле земля вздымается фонтанами в тех местах, на которые они указывают пальцами, оставляя после себя готовые лазы. Поверхность в этот момент дрожит – это в недрах почвы копошатся без посторонней помощи камни и осколки валунов, которые стягиваются друг к другу, образуя крепчайшие перекрытия подземных казематов. Штейнмейстеры – признанные мастера возведения каменных и земляных укреплений. В этом их сила.

Дирк взглянул на карту с уважением. Теперь он понимал горький пессимизм собравшихся. Здесь было от чего впасть в уныние. Укрепления такой сложности практически невозможно уничтожить или серьезно повредить. Даже если бы в распоряжении фон Мердера оказалось несколько десятков тяжелых осадных орудий, он мог бы месяцами напролет бомбардировать вражеские позиции, не нанеся французам серьезного урона. Заглубленные в землю на многометровую глубину блиндажи и укрытия, замаскированные наблюдательные точки, подземные тоннели, позволяющие перебрасывать силы к передней линии за считаные минуты, артиллерийские позиции и многое другое. Это был смертоносный лабиринт, возведенный при помощи магильерских сил, настолько сложный и огромный, что при одной мысли о его штурме могла закружиться голова.

Дирку приходилось видеть прежде подобную картину, и он хорошо представлял, во что может превратиться штурм таких позиций.

Это будет не атака, это будет холодная механизированная бойня. Изломанные зубы траншей встретят кричащие пехотные цепи, перемелют их и выплюнут обратно куски окровавленного мяса. Свинцовые плети пулеметного огня хлестнут со всех сторон, превращая тех напуганных людей, которых он видел сегодня в окопах, в разбросанные по полю неподвижные куклы, равнодушные и глядящие в небо пустыми глазами. А потом в мелодию боя, состоящую из клекота пуль и визга умирающих, вступит артиллерия.

Тяжелые орудия. Легкие орудия. Минометы. Шрапнель. Металл будет вгрызаться в теплое, еще парящее мясо и рвать его в клочья, крошить кости и выстилать дымящуюся землю бесформенными обрывками серого солдатского сукна. Дирк знал, как это обычно бывает.

Атака завязнет. Все эти беспомощные юнцы с винтовками, бледнеющие при виде ходячего мертвеца, останутся там. С вывернутыми наизнанку внутренностями, с оторванными ногами, с содранными скальпами и выбитыми ударной волной глазами. Они будут лежать среди холодных апрельских луж, засыпанные латунными россыпями гильз, до тех пор, пока благосклонная Госпожа не сжалится над этими беспомощными игрушками и не закроет каждому глаза сухими костлявыми пальцами.

Имперские штейнмейстеры, возводившие много лет назад это чудо фортификационного искусства, хорошо знали свое дело. Они учли все. Расположение траншей, которые могли поддерживать друг друга, грамотно рассчитанные сектора огня, позволяющие накрыть все окружающее губительными залпами, запасные позиции и укрепленные точки, неподвластные полевой артиллерии и защищенные многими метрами камня. Даже если бы атакующим, в силу их числа или безрассудства, удалось добраться до переднего края обороны, это не принесло бы им ни одного шанса.

Замаскированные пулеметные точки, способные выкосить за несколько минут целые взводы кинжальным фланкирующим огнем, минные заграждения и целые баррикады из камней и колючей проволоки, смертоносные тупики, тайные ходы, огневые мешки… В природе не было силы, способной одолеть подобную преграду. И уж точно ее не было у оберста фон Мердера. Штейнмейстеры были профессионалами своего дела, подумал Дирк, но кое-что они не предусмотрели.

Они исходили из того, что их оборону будут пытаться прорвать живые люди.

– Превосходная система укреплений, – одобрительно сказал тоттмейстер Бергер. У него был тон человека, сдержанно похвалившего хорошую картину в чужой гостиной. – С вашей стороны было немного опрометчиво подарить ее французам, не так ли?

– У лягушатников по десять откормленных гренадер с пулеметом против каждого немецкого мальчишки! – рявкнул оберст. – От моего полка осталось едва ли две трети! Чем прикажете защищать это? Лампасами? Мой полк был растянут, как нитка!

– А французы, конечно, ударили неожиданно?

– Неожиданно, как сифилис у обслуги из фронтового борделя, – зло пророкотал фон Мердер, пытаясь мерить своими широкими шагами ограниченное пространство штабного блиндажа. – Мы слишком полагались на эти укрепления. Идеальная крепость, мышь не проскочит… К тому же были уверены, что, пока кипит юг, французы нипочем не станут влезать в грызню здесь. А они влезли.