Дебаггер - Владимир Венгловский

В это время атаковал оул – я едва успел отразить удар его меча с изогнутым крюком вместо острия. Взмах крыла сбил меня с ног. Оул взмыл в воздух и снова рухнул вниз, целясь мечом мне в голову. Я вскочил на ноги и сумел парировать его выпад. Наши мечи столкнулись. Оул ловко подцепил катану крюком, отвел ее в сторону и ударил меня в лицо навершием рукояти, отнимая три единицы жизни. Залитый кровью, я упал на землю. Надо мной хлопали крылья оула. Его желтые совиные глаза сверкали торжеством.

Я ударил его кинжалом. Противник так желал заполучить катану, что потерял осторожность. Я выхватил кинжал левой рукой и погрузил его в живот оула, чувствуя жесткие, колючие перья. Оул закричал, забил по земле крыльями. Я навалился на него всем телом и ударил снова. И снова, и снова… пока противник не затих окровавленной кучей перьев. Тогда я поднялся и едва не столкнулся с Илвой.

Мои компаньоны появились из-за таверны, Илва первой бежала ко мне на помощь. У нее в руках был пружинный арбалет, найденный на теле Джонни. Ефимовский освещал свои карты тусклым огоньком на ладони, а Вот ковылял позади всех.

– Ты ранен! Я не могла стрелять – боялась в тебя попасть! – вскрикнула Илва.

– Дай сюда, – сказал я, пряча кинжал и забирая у нее оружие.

С заряженным арбалетом я скрылся в тени деревьев. Куст был сломан, примятая и залитая кровью трава указывала путь, который преодолел раненый эльф, пытаясь уползти и спрятаться. Но ушел он недалеко, лежал, свернувшись калачиком, и глядел на меня затравленным взглядом. Критически раненный персонаж больше не слушался игрока. По шипоцвету на его лбу сбегала струйка крови.

– Трагш! Проклятый трагш! – шептал он.

Я поднял арбалет.

– Стреляй, ишраг! – выкрикнул эльф. – Чего медлишь?

Я стоял, смотрел на поверженного врага и не видел игры. Я чувствовал реальность вокруг себя. Я, который Игорь Ламберт, ретурнер, остался в далеком прошлом, а здесь был ганслингер, стрелок, желающий отнять чужую жизнь. Я пытался уйти от своей судьбы, но получил взамен только кровь.

– Чего же ты? – спросил подошедший Ефимовский и бросил на землю карту.

Выросшие из земли ветки захлестнулись вокруг эльфа, впились в его тело, раздирая кожу, ломая руки и сворачивая шею. Эльф кричал. Я помотал головой – нет, кричал не игрок. Это его персонаж выполнял прописанный для имитации реальности процесса скрипт.

– Действует, – сказал Ефимовский, с интересом наблюдая за последствиями своего волшебства.

Я отвернулся и вышел к Илве и Воту.

– Держи, – протянул я арбалет Волчице. – Уходим отсюда, и так, наверное, всю округу переполошили.

– Бармен сказал, что в таверне засада. Вывел нас через черный ход.

– Решил помочь? С какой стати? Гораздо выгоднее сотрудничать с модераторами.

– Кто знает, что у человека на уме, – усмехнулась Илва. – Может быть, это был обычный страх.

– Чем ты его так напугала?

Волчица не ответила, лишь в темноте сверкнули ее острые зубки.

– В лес, быстрее! Сергей, помоги Воту, – скомандовал я.

Мы углублялись все дальше и дальше в лес между вековыми дубами. Ярко сияла луна, среди ветвей вились стаи светляков, и, лишь присмотревшись, я увидел, что эти жучки скорее напоминают крошечных человечков.

– Думаешь, они будут нас искать? – спросила Илва.

– Модераторы?

– Нет, эльфы, та банда, с которой ты расправился.

– Ты бы искала?

– Я – конечно.

– Боюсь, что они тоже не остановятся. И не только они. Вскоре многие в городе будут знать об игроке, в руках которого катана убийства. Такое оружие пригодится любой банде. Шантаж, угрозы, перевод виртуальных денег в реальные – на основе любой игры образуются свои финансовые картели и свои дельцы. Они не откажутся заполучить подобное оружие, пошатнув власть модераторов. Да и награда за наши головы тоже сделает свое дело.

– Приказать модерам нас не искать, а защищать? – спросил Ефимовский.

– И открыть свое присутствие здесь? Пойдут слухи, которые тебе не нужны. Пока еще никто не знает о зависших игроках, так сохрани это в тайне. Нам нужно время для решения проблемы.

– Вот больше не может идти, – сказал Эс Бэ.

Бродяга тяжело опустился на землю и вытянулся во весь рост среди высокой травы.

– Ладно, – согласился я, разглядывая поляну, на которой мы оказались. – Все, привал. Утром подумаем, что делать дальше. Жизни за ночь восстанавливаются?

– Да, – кивнул Ефимовский.

– Вот и славно. Значит, отдыхаем.

Ефимовский разжег костер. Это получилось у него мастерски, словно он всю жизнь только тем и занимался, что ходил в походы. Наверное, выучил соответствующее умение для выживания, хотя оно больше свойственно стрелку-следопыту, чем волшебнику. Но я потратил свои единицы опыта на военные умения. Илва куда-то исчезла и вскоре вернулась, неся в большом листе десяток птичьих яиц.

– Для улучшения регенерации, – пояснила она.

Мы запекли яйца в горячей золе. Ефимовский сначала что-то пробовал писать в своих картах, но потом махнул рукой, спрятал их за пазухой и лег, укрывшись собственным плащом.

– Кто первый дежурит? – спросил он.

– Треть ночи я, потом ты и бродяга, я разбужу.

– Вот и славно.

Его тень дрожала от колебаний языков пламени и, казалось, старалась убежать в темноту. Илва придвинулась поближе и опустила голову мне на плечо.

– Интересно, игрок тоже спит там, в реальном мире, или ему это только кажется? – тихо спросил я, кивнув в сторону Ефимовского.

Илва пожала плечами.

– Иногда меня посещают мысли, что мы живем только в играх, а реальность лишь иллюзия, – сказала она. – Такие, как мы с тобой, ты, я… Что для нас реальный мир?

Вот сел, достал инструменты и принялся чинить доспехи прямо на себе, по-прежнему не снимая шлема. В последнее время он стал очень молчаливым, наверное, на нем плохо сказывается отсутствие Джонни. Кто знает, какие связи существуют между человеком и копией его сознания?

– Заметил, как мы вживаемся в роль, которую играем? – улыбнулась Илва. – Мне кажется, что я вспоминаю свою вымышленную жизнь в лесу. Отца из поселенцев и мать, дикую, необузданную, настоящую лесную красавицу. Знаю, что это неправда, но эффект интересный. Раньше в обычных играх такого не было. Может быть, дело в нас с тобой, а, ретурнер? Слишком много мы пробыли в пространстве Чендлера до этого.

Я снова вспомнил туманный город и уходящую по улице Эллис. Ее горячие поцелуи в кровати с шелковыми покрывалами. Полупрозрачное одеяние, не скрывающее, а подчеркивающее изгибы тела. И глаза, в которых не было правды. Я прогнал воспоминания и обнял Илву за талию. Сухие ветки потрескивали в пламени, и вокруг нас вилась светящаяся мелюзга.