Пусть всегда будут танки - Максим Хорсун

– Господа, давайте поговорим о чем-нибудь приятном, – взмолился Антон и с ненавистью поглядел на Хныку, который уплетал говяжий гуляш из разогретой в микроволновке банки и при этом энергично тряс головой в такт играющей в его наушниках музыке. – Господи, хреново-то как. Похмелье, только хуже. Зачем мы в это ввязались?

Хныка поглядел на товарищей и пожаловался громким, сам-то он себя не слышал, голосом:

– Соли маловато!

Бульдозер сплюнул в пакет, затем потянулся к планшету.

– Может, в «Стальных Крыс» сыграем? – предложил он. – Всей ротой?

– Да ну тебя, – пробормотал, морщась, Антон. – Мне по жизни танков хватает.

– А мне нравиццо. – На бесхитростное лицо Бульдозера лег блик от включившегося экрана, маленькие глазки танкиста засияли, предвкушая забаву.

– «Нравиццо» ему, – передразнил своего человека Босс. – Это потому что ты – летеха, а в игре – бригадир, не меньше.

– У меня несколько аккаунтов, – уклончиво ответил Бульдозер. – Тут неплохой Интернет, кстати.

– Ага, спутники близко, – сказал Антон и закрыл глаза; головокружение сводило его с ума, но тошнота отступила, хотя и не исчезла совсем.

– Ты бы хоть в окошко посмотрел, все-таки в космосе, – обратился к Бульдозеру Босс. – Чего ты в экран вперился, дитя цифрового века?

– А мне ссыкотно в окошко смотреть, командир, – признался Бульдозер, в динамике его планшета уже урчал танковый двигатель.

– Ну, тогда ладно. – Босс расстегнул ремни, всплыл над креслом, оттолкнулся от спинки и перелетел к узкому овальному иллюминатору. – Новую Аляску уже не видать… – прокомментировал он. – Надо же: такая каменюка висит над нашими головами и не падает.

– Дамоклов меч, – невпопад сказал Верблюд, но на его реплику никто не обратил внимания.

Антон считал каждый час и каждую минуту, проведенную на борту «Барака Обамы». Мысленно вычеркивал те, что оставались с километрами пройденного пути. И просил, умолял космический корабль лететь еще быстрее. Иногда он забывался, и эти едва слышные причитания срывались с его растрескавшихся, воспаленных губ. Тогда приходилось ловить на себе озадаченные взгляды танкистов и астронавтов.

– Ты попей чего-нибудь. – Брюс Энсон подтолкнул к Антону пластиковую бутылку с зеленым чаем. – Если есть не можешь, хотя бы пей. С такой потерей жидкости ты, дружище, рискуешь добраться на место в полиэтиленовом мешке. Знаешь, как нас тогда будет ругать твое начальство?

– Я не могу. – Антон рассеянно улыбнулся. – Сколько еще до вашей гребаной Луны?

Шаттл пристыковался к терминалу космопорта «Южная лагуна». Мизерная гравитация – лучше, чем ничего. Любое резкое движение по-прежнему было чревато синяком или даже переломом, но вестибулярный аппарат успокоился. Мозг наконец нашел, где низ, где верх, и Антон, смог впихнуть в себя кусочек куриного филе и пол-литра апельсинового сока.

– Что-то вы неважно выглядите, пацаны…

Офицер службы безопасности «Гелий Про» с ехидцей смотрел на зеленых, с темными кругами под глазами танкистов и откровенно троллил.

– Может, вас отправить обратно на Землю?

Пока с офицером перетирал Босс, Антон отошел к панорамному окну. Здесь же тусовался Энсон. Увидев танкиста, астронавт усмехнулся и чуть подвинулся, чтоб Антон смог полюбоваться видом.

С этой точки просматривалась изрытая многочисленными кратерами плоская долина. Ни возвышенностей, ни впадин. И все – в серо-коричневатых тонах. Еще в глаза бросалась удивительно близкая линия горизонта. Казалось, поднимись на цыпочки и заглянешь на другую сторону Луны.

Аспидно-черное крыло «Барака Обамы» нависало над крытым переходом, еще ниже угадывались округлые крыши космодромных построек. Сверкали на солнце трубопроводы и кабели, обернутые золотистой фольгой, защищающей от перегрева. Одинокий «Лис» полз, поднимая пыль, через унылую пустошь.

– Люди давно присмотрели Океан Бурь в качестве удобного места для посадки. – Астронавт приблизил лицо к окну настолько, что на стекле остался след от дыхания. – Ровное место, вулканическая долина. Изотопа гелия в реголите ровно столько же, сколько и везде под этим небом.

– Я прошу меня извинить. – Антон потупил взгляд. – Намучились вы со мной в этом полете.

Астронавт усмехнулся и кивнул.

– Это прежде всего был урок тебе. В космос сдуру не летают. Вы же, танкисты, все время прете напролом. Кстати, – Энсон повернулся к Антону, – как твой дед поживает?

Антона вопрос удивил. Впрочем, дед много с кем общался из НАСА. Возможно, его имя даже упоминается в какой-нибудь американской энциклопедии по космонавтике.

Ответить он не успел. Раздались голоса товарищей.

– Лева! Лева, ну, где ты застрял? Идешь или лимузин будешь ждать? А может – «Скорую»?

Брюс Энсон пожал Антону руку.

– Ладно, бывай, танкист. Удачи!

– Лева, давай скорее! – Босс протянул Антону его удостоверение.

Офицер службы безопасности повел бойцов «Дозора» по пустынному коридору. На стенах через равные промежутки была выведена одна и та же надпись: «Закрытая территория! Только для сотрудников «Гелий Про»! Несанкционированное проникновение повлечет наказание согласно Международному Корпоративному Кодексу».

– Что, пацаны, приехали бабло поднять? – бросил безопасник через плечо. – Ну-ну… Надо бы познакомить вас со стариком Крайчеком, пока его не отправили на Землю.

Антон смекнул, что дела у некоего Крайчека идут ни шатко ни валко, поскольку тот не летит сам, а его отправляют. Потом им пришлось посторониться, пропуская кресло-коляску, которое толкал дюжий медработник в зеленом комбезе. В кресле сидел человек, чье лицо было скрыто под толстым слоем бинтов. Форма танкиста, лычки гвардии лейтенанта, в вене катетер, в пластиковой капельнице – какая-то бодяга.

– Это, надо думать, повезли Крайчека? – спросил Оборотень, когда кресло-коляска прокатилось мимо.

– Нет, это был Ванин-Лопатинский, позывной Гоблин, – ответил офицер. – Он в рубашке родился: танк был подбит «Рельсотроном», в кабине от перепада давления случилась взрывная декомпрессия. Гоблин одним махом потерял глаза, барабанные перепонки и голосовые связки, но у него получилось активировать аварийный комплект и выжить до прибытия спасателей. Таких, как он, у нас называют везунчиками, – сказав это, офицер показал танкистам поднятый большой палец.

Бульдозер посмотрел вслед креслу-коляске и матюгнулся.

Коридор вывел в зал, похожий на холл гостиницы. Здесь по периметру стояли обитые дерматином диваны и кадки с карликовыми пальмами, а на стенах висели картины, на которых было изображено море. Имелась также стойка, сверкающая идеальной полировкой. За ней оказалась отнюдь не смазливая девица, как ожидал Антон, а здоровяк в бронежилете, шлеме и с кобурой под мышкой.