Пусть всегда будут танки - Максим Хорсун

– А с выключенными камерами? – уточнил Прокофьев.

– Это такая тренировка?

– Вася, ответь на вопрос.

Я посмотрел на лица своих товарищей, все выжидающе лупали глазами, словно я – Дед Мороз и каждому должен по подарку. Пришлось ответить твердо:

– Смогу, командир.

– Отлично. – Прокофьев прочистил горло и сказал в микрофон: – Это «Оса», готовы вылетать из улья.

– «Осы» не живут в ульях, – пробурчал своевольный Горобец.

– Не звездеть была команда, – парировал командир.

– У меня обновились данные, – сообщил Алиев. – Есть недобор энергии, заряжены на четверть. Все остальное в норме, температура в норме.

– Стоим устойчиво, незначительный крен вправо, – в свою очередь добавил я.

– Мы что – действительно на Луне? – задал терзавший всех вопрос Апакидзе.

– Не может такого быть, – отмахнулся Горобец. – Если бы мы отправили к Луне танковую обойму, то об этом на НИПе знал бы каждый рядовой.

– Вот именно, – поддакнул я, хотя тревожная, но еще неоформившаяся мыслишка кольнула меня в сердечную мышцу.

– Дорогов! – Горобец повернулся к оператору антенны. – А ты что скажешь, Владимир Владимирович?

Дорогов развел руками.

– У меня все готово к работе, но сигнал идет не через мою антенну.

– Да, – подтвердил Алиев. – Остронаправленная антенна в транспортировочном положении. Связь идет на резервной частоте через вспомогательную систему.

– Да откуда же тогда идет сигнал? – Горобец грузно поерзал в кресле. – Через посадочную ступень? Да быть такого не может!

– Мужики, вот что… – Прокофьев несколько раз провел ладонями по подлокотникам. – Соберитесь. И не морочьте себе головы. Считайте, что вы на учениях, и действуйте соответственно.

– Так точно… понятно… хорошо… – Каждый из нас ответил командиру на свой лад.

– Партизанский отряд, – так с улыбкой прокомментировал нашу разноголосицу Прокофьев. – Перед нами на данный момент стоит одна задача: спустить танк с выключенными камерами по аппарели. Готовы? – Услышав утвердительное мычание, командир снова взялся за микрофон: – Говорит командир экипажа «Единство». «Оса» к движению готова.

Единство? Я посмотрел на Апакидзе, Алиева, Горобца, Дорогова…

Что ж… Пусть будет «Единство». Это куда лучше, чем «Красный Прорыв» Янсонса.

– Василий, малый вперед.

На самом деле нет ничего сложного, чтобы съехать по аппарели, если танк стоит прямо напротив нее. Даже без «глаз». Ориентируясь только на «внутренние чувства»: датчики крена и дифферента, показания с гироскопов.

Я перещелкнул тумблер контроля скорости, наклонил джойстик и нажал кнопку подтверждения. Стрелки на циферблатах зашевелились. Увеличился дифферент «Осы» на нос, кроме того, танк сильно наклонился набок.

Мне оставалось лишь думать, что, съехав с аппарели, наша новая «Оска» окажется в хорошо знакомой крымской песочнице, среди кратеров и возвышенностей, сложенных из ракушечника.

Прокофьев хмыкнул.

– Идем, как бык нассал. Останови «Осу». Идрис, чуть больше мощности на правый трак. Вася, возьми на двенадцать градусов левее!

– Выравнивается, командир! – Я почувствовал, что танк стал… легче, что ли? послушней? В общем, как-то так.

– Учись, студент, – пробурчал Прокофьев. – Черт! Как пить хочется! Володь, приоткрой, что ли, форточку. А то духан – хоть топор вешай.

В пункт управления ворвалась струя прохладного воздуха с запахом прелых листьев.

Я же смотрел, как меняется положение танка. Вот дифферент пополз к нулю, крен чуток выровнялся. И таким макаром «Оса» проползла вслепую метров шесть, после чего я остановил движки.

– Спуск завершен. Стоим устойчиво.

– Молодца, пока отдыхай. – Прокофьев потянулся со своего места и хлопнул меня по плечу.

– Разрешите выйти на три минуты?

– Нет, нельзя. В кресле отдыхай.

Вот черт! И в туалет, что ли, нельзя? За стаканом воды – нельзя?

Нет, и раньше возникали подобные трудности. Мы умели терпеть, выкручиваться, обходиться… Бывало, подойдешь к окну, свистнешь, тебе тарелку с бутербродами принесут. Или ведро, – в зависимости от того, что на данный момент нужнее всего. Похоже, снова придется полагаться на свист.

– Хорошо. – Прокофьев пощелкал суставами пальцев. – Идрис, начинаем проверять системы с самого начала. У нас четыре часа на диагностику. Не хватит времени – не проблема, возьмем еще пару часов.

– Я готов. – Алиев склонился над пультом.

– Разворачивай остронаправленную антенну! – приказал Прокофьев.

– Есть!

Я услышал щелчки тумблеров. Начиналась стандартная процедура подготовки «Осы» к работе. К слову, мы проводили ее от сих и до сих только в репетиционном режиме, без танка, поскольку тренировочные «Осы» не нуждались в расконсервации.

– Я включился, получаю слабый сигнал, – сообщил Дорогов.

– Питание антенны в норме, позиционирование в норме, – добавил Алиев.

– Давай, Володя, найди нам Землю, – распорядился командир, хотя это скорее прозвучало как просьба.

Горобец скептически хмыкнул и высморкался. Дорогов приступил к делу, из висящих на его шее наушников послышался вой и бульканье помех. Оператор антенны терзал верньеры и регуляторы, и помехи постепенно сходили на нет, уступая место пилот-тону – звуку, похожему на ритмичный перестук колес железнодорожного состава. Антенна нашла источник сигнала.

Что же это был за источник? Неужели действительно Земля?

– Так, Идрис, остронаправленная антенна сориентирована, теперь включим-ка Колину камеру на башне, – распорядился командир. – И посмотрим, в какую «песочницу» нас занесло.