Марсианские хроники - Рэй Брэдбери

«Я слишком тонкое изделие, чтобы превращать меня вкрошево, — подумал Спендер. — Вот что сдерживает капитана. Емухочется, чтобы дело ограничилось одной аккуратной дырочкой. Чудно… Хочется,чтобы я умер благопристойно. Никаких луж крови. Почему? Да потому, что он меняпонимает. Вот почему он готов рисковать своими лихими ребятами, лишь бы уложитьменя точным выстрелом в голову. Разве не так?»

Девять-десять выстрелов прогремели один за другим,подбрасывая камни вокруг Спендера. Он методично отстреливался, иногда даже неотрываясь от серебряной книги, которую не выпускал из рук.

Капитан выскочил из-за укрытия под жаркие лучи солнца свинтовкой в руках. Спендер проводил его мушкой пистолета, но стрелять не стал.Вместо этого он выбрал другую цель и сбил пулей верхушку камня, за которымлежал Уайти. Оттуда донесся злобный крик.

Вдруг капитан выпрямился во весь рост, держа белый платок вподнятой руке. Он что-то сказал своим людям и, отложив винтовку в сторону,пошел вверх по склону. Спендер немного выждал, потом и он поднялся на ноги, спистолетом наготове.

Капитан подошел и сел на горячий камень, избегая смотреть наСпендера.

Рука капитана потянулась к карману куртки. Спендер крепчесжал пистолет.

— Сигарету? — предложил капитан.

— Спасибо. — Спендер взял одну.

— Огоньку?

— Свои есть.

Они затянулись раз-другой в полной тишине.

— Жарко, — сказал капитан.

— Очень.

— Как вы тут, хорошо устроились?

— Отлично.

— И сколько думаете продержаться?

— Столько, сколько нужно, чтобы уложить дюжину человек.

— Почему вы не убили всех нас утром, когда былавозможность? Вы вполне могли это сделать.

— Знаю. Духу не хватило. Когда тебе что-нибудьвтемяшится в голову, начинаешь лгать самому себе. Говоришь, что все остальныенеправы, а ты прав. Но едва я начал убивать этих людей, как сообразил, что онипросто глупцы и зря я на них поднял руку. Поздно сообразил. Тогда я не могзаставить себя продолжать, вот и ушел сюда, чтобы еще раз солгать себе иразозлиться, восстановить нужное настроение.

— Восстановили?

— Не совсем. Но вполне достаточно.

Капитан разглядывал свою сигарету.

— Почему вы так поступили?

Спендер спокойно положил пистолет у своих ног.

— Потому что нам можно только мечтать обо всем том, чтоя увидел у марсиан. Они остановились там, где нам надо было остановиться столет назад. Я походил по их городам, узнал этот народ и был бы счастлив назватьих своими предками.

— Да, там у них чудесный город. — Капитан кивкомголовы указал на один из городов.

— Не только в этом дело. Конечно, их города хороши.Марсиане сумели слить искусство со своим бытом. У американцев искусство всегдаособая статья, его место — в комнате чудаковатого сына наверху. Остальныепринимают его, так сказать, воскресными дозами, кое-кто в смеси с религией. Умарсиан есть все — и искусство, и религия, и другое…

— Думаете, они дознались, что к чему?

— Уверен.

— И по этой причине вы стали убивать людей.

— Когда я был маленьким, родители взяли меня с собой вМехико-сити. Никогда не забуду, как отец там держался — крикливо, чванно. Чтодо матери, то ей тамошние люди не понравились тем, что они-де редко умываются икожа у них темная. Сестра — та вообще избегала с ними разговаривать. Одному мнеони пришлись по душе. И я отлично представляю себе, что, попади отец и мать наМарс, они повели бы себя здесь точно так же. Средний американец от всего необычногонос воротит. Если нет чикагского клейма, значит, никуда не годится. Подуматьтолько! Боже мой, только подумать! А война! Вы ведь слышали речи в конгрессеперед нашим вылетом! Мол, если экспедиция удастся, на Марсе разместят триатомные лаборатории и склады атомных бомб. Выходит, Марсу конец; все эти чудесапогибнут. Ну, скажите, что вы почувствовали бы, если бы марсианин облевал полыБелого дома?

Капитан молчал и слушал.

Спендер продолжал:

— А все прочие воротилы? Боссы горной промышленности,бюро путешествий… Помните, что было с Мексикой, когда туда из Испании явилсяКортес со своей милой компанией? Какую культуру уничтожили эти алчныеправедники-изуверы! История не простит Кортеса.

— Нельзя сказать, что вы сами сегодня вели себянравственно, — заметил капитан.

— А что мне оставалось делать? Спорить с вами? Ведь яодин — один против всей этой подлой, ненасытной шайки там, на Земле. Они жесразу примутся сбрасывать здесь свои мерзкие атомные бомбы, драться за базы дляновых войн. Мало того, что одну планету разорили, надо и другим все изгадить?Тупые болтуны. Когда я попал сюда, мне показалось, что я избавлен не только отэтой их так называемой культуры, но и от их этики, от их обычаев. Решил, чтоздесь их правила и устои меня больше не касаются. Оставалось только убить всехвас и зажить на свой лад.

— Но вышло иначе.

— Да. Когда я убил пятого там, у ракеты, я понял, чтоне сумел обновиться полностью, не стал настоящим марсианином. Не так-то легкооказалось избавиться от всего того, что к тебе прилипло на Земле. Но теперь моиколебания прошли. Я убью вас, всех до одного. Это задержит отправку следующейэкспедиции самое малое лет на пять. Наша ракета единственная, других такихсейчас нет. На Земле будут ждать вестей от нас год, а то и два, и, так как онио нас ничего не узнают, им будет страшно снаряжать новую экспедицию. Ракетубудут строить вдвое дольше, сделают лишнюю сотню опытных конструкций, чтобызастраховаться от новых неудач.

— Расчет верный.

— Если же вы возвратитесь с хорошими новостями, этоускорит массовое вторжение на Марс. А так, даст бог, доживу до шестидесяти ибуду встречать каждую новую экспедицию. За один раз больше одной ракеты непошлют — и не чаще чем раз в год, — и экипаж не может превышать двадцать человек.Я, конечно, подружусь с ними, расскажу, что наша ракета неожиданновзорвалась, — я взорву ее на этой же неделе, как только управлюсь свами, — а потом всех их прикончу. На полвека-то удастся отстоять Марс;земляне, вероятно, скоро прекратят попытки. Помните, как люди остыли кстроительству цеппелинов, которые все время загорались и падали?

— Вы все продумали, — признал капитан.

— Вот именно.

— Кроме одного: нас слишком много. Через час кольцосомкнется. Через час вы будете мертвы.