Мастер войны : Маэстро Карл. Мастер войны. Хозяйка Судьба - Макс Мах

Он давно уже перестал быть тем наивным юношей, который восемь десятилетий назад покинул Линд. Он знал теперь, разумеется, что женщины могут быть не только пленительны, но и коварны. Он понимал, что и врагами они могут быть, и не просто врагами, а такими, перед кем меркнет вся известная мужская ненависть и жестокость. Жизнь давно уже научила Ругера и тому, что убивать того, кто желает тебе смерти, вполне естественно, а часто и необходимо, будь твой противник мужчиной или женщиной. Но драться с женщиной на мечах?! Такой оборот дел смущал Карла не на шутку. Он просто не был к этому готов. Ведь кавалерами не рождаются, ими становятся. И труд это не меньший, чем постижение таинств мечного боя. Однако, став кавалером однажды, перестать им быть невозможно. А может ли кавалер поднять руку, вооруженную мечом – символом рыцарства, на женщину, вопрос, на который до этого мгновения у него был только один и притом вполне ясный ответ.

Даже тогда, когда в первый и пока единственный раз в долгой жизни, Карл поразил мечом колдунью, посланную Даниилом Филологом за его жизнью, даже тогда неизвестно, как бы он поступил, не будь одурманен ядом негоды. И все-таки, желал он того или нет, ему предстояло сразиться с Норной, потому что иначе должен был умереть он сам. И следовательно, не он один. А Норна… Что ж, Норна ведь его уже убивала, и не ее вина в том, что он тогда выжил. Убила бы и во второй раз, и в третий, если бы только смогла. Просто пока не смогла. Вот, в чем дело. Но, судя по всему, история их отношений, так и не ставшая пока понятной Карлу до конца, явным образом подошла к концу. Норна вновь обрела могущество и, вероятно, неспроста опоясана мечом, но…

«Взявшийся за меч – воин», – таков суровый закон всех без исключения земель, где Карлу довелось побывать, а был он, пожалуй, везде.

И меч для боя Норна приготовила особый. Карл понял это сразу же, как только увидел его рукоять, хотя до этого видел только два подобных клинка: свой и тот, что носил за спиной Конрад Трир. Два меча, три меча… Был и еще один, тот, который показало Карлу Зеркало Ночи. И все они были разными. Разнились клинки, их длина и форма, отличались украшения эфеса и рукояти, но у всех трех они были великолепны, если не сказать, роскошны. Тем не менее, как бы ни отличались эти мечи, их роднило нечто особое, что таилось в них самих, существуя, словно душа в теле. Нечто такое, чего не было и не могло быть ни в каком другом оружии. Что-то такое, что Карл затруднился бы облечь в слова, но что, несомненно, присутствовало в каждом из них. Карл это чувствовал, и, как оказалось, не только он. Узнал родную сталь и Убивец. И Синистра содрогался сейчас от неизбежности схватки с одним из «своих». Но судьба не оставила им выбора, ни Карлу, ни его мечу, ни кинжалу, висевшему сейчас на поясе Деборы. Не они решали, чему быть, а чему – нет.

«Откуда он у нее?» – Этого Карл, разумеется, не знал и предполагал, что так никогда и не узнает, как не узнал, например, откуда взялись у него самого, того, каким предстал он в Зеркале Ночи, другой меч и другой кинжал.

Шарк и Нош, так их звали, но тайна их происхождения так и осталась для него тайной.

Шарк… Безжалостный… Нош… Второй…

Это была едва ли не единственная неизвестная Карлу подробность той непрожитой жизни, которую показало ему проклятое зеркало. Тайна, которую оно Карлу так и не открыло, и, видимо, неспроста. Ведь у этих мечей особая судьба и открывается она – если все-таки открывается – только тому, кого выбирает сам меч.

– Как зовут твоего красавца? – спросил он вслух.

– Рин. – Скрывать ей было нечего, это был ее меч.

«Лютый… Что ж…»

– В чем смысл нашей вражды? – спросил он.

И в самом деле, что сделало их поединок неизбежным здесь и сейчас? За все годы их знакомства убить Карл возжелал лишь одну герцогиню Цук, но и та давняя история теперь уже ничуть не волновала его кровь. Было, и прошло. Ни ненависти, ни кровавого долга уже много лет не существовало в его сердце. И если бы не сама Норна, не гибель Леона, и не покушение на жизнь его любимой, Карл вполне мог предоставить Лунную Деву и ее ярхов их собственной судьбе. Однако знала ли об этом она сама? Может быть, и знала, но дело ведь было в другом. София Цук не испытывала к Карлу Ругеру ни ненависти, ни любви. Ей просто нужен был его меч. И как знать, не из-за Убивца ли погиб маршал Гавриель? Ведь вдова кондотьера Нериса, Галина, не покинула императорскую ставку и в то время как раз находилась неподалеку от Гавриеля и его меча.

Судя по всему, не желала Ругеру смерти и Клавдия. Той тоже всего лишь нужен был его меч и, возможно, хотя и не обязательно, сам Карл. Живой… Во всяком случае, так подсказывала интуиция. Что же изменилось теперь? Только ли злополучный бросок Костей Судьбы был виной нынешнему их противостоянию?

– В чем смысл нашей вражды? – спросил Карл.

За что ты меня так ненавидишь? – означал его вопрос.

– Ты попытался разрушить мой план, – с неожиданным равнодушием ответила она, и Карл понял, что теперь – желает он того или нет – поединок их неизбежен. Норна все, что ее интересовало, узнала и сказала все, что хотела сказать. Для нее все уже было решено, и разговор – если это все-таки был разговор – потерял интерес. Она вошла уже в боевой транс, отрешившись от чувств, которые могли помешать в бою, и, значит, дороги назад для них двоих не осталось.

– На вершине пирамиды слишком мало места, – с этими словами она обнажила меч, и время остановило ход.

9

Это был трудный бой. Самый сложный поединок из всех, что провел Карл за свою долгую жизнь. Но и с таким противником судьба свела его впервые. Норна была великолепна, стремительна и непредсказуема, а ее техника фехтования – изысканно отточена.

Первой атаковала Лунная Дева. Сверкнул, разрывая пространство и время, клинок, и скошенное острие Рина практически мгновенно оказалось напротив сердца Карла. Выпад был стремителен и совершенно непредсказуем, настолько быстр и настолько оторван от сиюминутного состояния Норны, что Карл едва его не пропустил. Он смог уклониться, качнув тело назад и в сторону, но в самый последний момент, и парирующий удар Убивца оказался не так точен, как должно, и много слабее, чем можно было ожидать. Клинки скрестились, и боль Убивца, встретившего грудью волну холодной ненависти, с которой шел в бой Рин, прошла мгновенной вспышкой смертельного пламени по руке Карла, ударила в сердце, уцелевшее благодаря одной лишь мгновенной реакции тренированного тела, и заставила откликнуться напряженные нервы. Боль была ужасна, но тратить на нее время и силы Карл не мог. Он остановил движение меча, резко изменив его положение в пространстве, и парировал второй удар Норны, но только за тем, чтобы оказаться вынужденным тут же отразить третий. Предугадать ее удары Карл не мог, как не смог бы, по-видимому, и упредить. Ее скорость оказалась выше всего, о чем ему приходилось слышать, рука необычайно крепка, а драться Норну, по всей видимости, учил кто-то из обитателей Высокого Неба. Но если Карл не мог за ней угнаться, то и продолжать не стоило. Можно ли предугадать игру бликов на текучей воде? А обогнать молнию? И тогда он рывком взбросил свое сознание на «пятую ступень», до которой впервые добрался всего лишь полгода назад и тоже не без участия блистательной Норны. Он стал «зеркалом». И с этим уже ничего не могла поделать она, потому что зеркало тем и замечательно, что с легкостью отражает любое совершенство.