Пропасть Искупления - Аластер Рейнольдс

Зачистка внутренних помещений «Ностальгии по бесконечности» была закончена. Повсюду лежали мертвые ультра, их раны дымились. Попадали среди убитых и монахи, но потери соборной стражи были невелики. Бойцы переступали через поверженных врагов, не забывая тыкать в них раскаленными докрасна стволами автоматов или бозеров. В коридорах по стенам едва сияли лампы, мрачные красные отсветы падали на мертвецов. Странно, но эти враги не походили на ультра, в большинстве они выглядели как обычные базово-линейные люди. Возможно, при вскрытии у них обнаружатся имплантаты, но снаружи не заметно никаких протезов и модификаций. Единственное отличие от соборной стражи – среди убитых на удивление много гиперсвиней. Монахи толкали и переворачивали их с особым интересом: на Хеле не часто увидишь такое существо. Как свиньи оказались на этом корабле, почему они сражались на стороне людей, отчего на некоторых форменная одежда? Загадок набралась целая гора, но пусть ими занимаются другие.

– Интересно, а где Скорпион? – спросил один командир другого.

– Скорпион?

– Свинья, который всем тут заправлял, когда отряд Сейфарта проник на борт. Говорят, тому, кто вынесет с корабля его тело, положена награда. Скорпиона легко опознать: Сейфарт пригвоздил его к стене, проколов тут и тут. – И монах указал на свои плечи.

Его собеседник ногой перевернул очередную свинью, радуясь, что скафандр не пропускает запах тления.

– Тогда давай поищем.

Лампы на стенах погасли, соборные стражники ушли вперед, перешагивая через тела; во тьме виднелись только их нашлемные маячки. Остальной корабль будто вымер; было удивительно, что осветительные приборы продержались так долго.

Но они померцали и зажглись в полную силу, словно корабль давал понять: «Не спешите меня хоронить».

– Она не слушается, – растерянно сообщил Куэйхи. – Но этого просто не может быть.

Личный корабль настоятеля рывком приблизился к посадочной площадке. Промежуток уменьшился до нескольких сантиметров.

– Нет, – твердо произнес Грилье. – Не стоит рисковать. Корабль явно не в порядке…

Но Куэйхи решил, что момент настал. Он привел койку в движение и с ускорением устремился к люку. «Доминатрикс» не двигалась, словно покорно поджидала хозяина. Казалось, Куэйхи выполнит задуманное, преодолеет щель шириной в ладонь. Но вдруг корабль отпрянул, беспорядочно стреляя маневровыми дюзами. Зазор снова увеличился. Спохватившись, Куэйхи начал тормозить, его руки летали над пультом с нечеловеческим проворством. Но расстояние между кораблем и площадкой все увеличивалось, и было видно, что койка не успеет вовремя остановиться.

«Доминатрикс» болталась уже в шести или семи метрах, отчаянно пытаясь стабилизироваться. Вдруг ее крутануло, и люк оказался на стороне, противоположной площадке.

Но это уже ничего не значило. Куэйхи заверещал, достигнув края и опрокинувшись.

– Дурак, – буркнул Грилье, не дожидаясь, когда стихнет вопль.

Рашмика взглянула на «Доминатрикс». Люк снова был обращен к площадке. Девушка вдруг поняла, что корабль серьезно поврежден. На его корпусе виднелась цепочка странного вида пробоин: почти идеальной сферической формы выемки, блестящие свежими срезами металлических элементов конструкции. Словно в корабельном боку созрели и вытекли гнойники, оставив после себя геометрически правильные полости.

– Она побывала под обстрелом, – заключил Грилье.

Корабль уже опрокидывался и терял высоту, его маневровые двигатели выстреливали все чаще и бестолковей.

– Ложитесь! – Грилье рывком повалил Рашмику и сам распластался на площадке.