Комэск-13. Книга 1. Кадет - Дмитрий Рус

Илья воскрес через минуту. Все это время две разделенные псевдо ареной группы так и не объединились в одно целое. Народ недобро косился друг на друга, нащупывал среди мха тяжелые предметы и ждал развязки спонтанно вспыхнувшего конфликта. Боевые импланты нашептывали провоцирующие гадости и подталкивали к нанесению предупреждающего удара.

Вообще, к нам с Лерой относились настороженно. Эдакие навязанные сверху чужаки, не откисавшие вместе со всеми в бассейне с рекреационным гелем, не бегавшие в казарме по бабам — а ведь и на девчат там тоже имелся спрос; держащиеся рядом и одновременно врозь, шептавшиеся с монструозной Корнелией и явно по блату отхватившие капральские лычки. Кому понравятся такие выскочки?

Пехтура была готова поддержать своего, тем более, что добить меня сейчас можно в полтычка. Здоровье в красном секторе, лицо разбито всмятку и густо кровит, невесть когда свернутый набок нос отказывается дышать. Приходится изображать из себя рыбу и хватать влажный воздух ртом.

Портрет жертвы избиения в полный рост. Наглядный ответ на вопрос — как выколотить жизнь из человека сотней мелких ударов. Глубоких ран нет, однако тело — в синюшный фарш, а требуха — отбита.

Последовать, что ли, примеру Ильи, и попросить Леру подарить быстрый респаун? Больно ведь — до невольных слез! Флегматичный имплант готов отключить нервы, но обещает легкую заторможеность, просадку в рефлексах и ватную мимику. Максимальное время медикаментозной блокады — восемь часов. Затем еще столько же — через физическое ограничение нервного столба. А вот дальше — сам. Терпи казак, иначе светит тебе тяжелый передоз, либо фатальный некроз тканей.

Самое грустное, что скорость регенерации организма почти совпадает с уровнем потери здоровья от агрессивности окружающей среды. Тик — туда, тик — обратно. Качели жизни…

Так что светить мне запухшим лицом пчеловода до следующей смерти — лечить у нас тупо нечем.

— Помочь? — безбашенная Лера подкралась неслышно.

В ее руке — покореженная труба, некогда бывшая частью аппаратной стойки. Сегмент вырванного с мясом крепления все еще сохранился на одном из концов.

Вокруг нас — нездоровая суета — народ вскрывает мох и вооружается. Кусками фарфоровых изоляторов, полосками рваного металла и прочим техногенным мусором щедро разбросанным в нашей стартовой локации.

Я на секунду задумался, реально взвешивая предложение подруги. Холодная война, возможна только при относительном паритете сторон. А я сейчас — далеко не в форме…

Размышления прервал Илья.

— Не стоит, красавица… — осторожно и медленно, чтобы не приняли за агрессию, он отвел в сторону стальную трубу.

Затем объяснил:

— Системное сообщение на респауне. Без штрафа — только три первые смерти. Затем начнут снимать балы с УК, увеличивать таймер воскрешения и наказывать болью. Так что не торопись — держись за жизнь зубами. Нутром чую — это один из важнейших показателей на нашей учетке.

Я благодарно кивнул, затем протянул раскрытую ладонь.

— С воскрешением. Без обид?

Здоровяк внимательно посмотрел на меня, затем осторожно сжал руку своей могучей лапой.

— Проехали. Если дурить не начнешь — я с тобой. Мне не власть нужна, а успех для группы, и отдавать рулевое весло интернет задроту наловчившемуся кампить ботов в шутерах — не дело…

Я улыбнулся:

— А с терминологией-то, знаком… Бегал в свое время в «Контру»?

Илья лишь хмыкнул:

— Все мы родом из детства… Ну что, капрал, какие будут приказания?

Я обвел взглядом фронт предстоящих работ, оценил скромные людские ресурсы, бегло обменялся с Лерой мыслеобразами. Затем кивнул сам себе — ну что ж, начнем с начала…

Повысив голос до командно-дрессировочного, разразился чередой приказов:

— Капрал Илья, твой ник нынче: «Муромец», боевой позывной: «Мур»!

Рядом кто-то сдавленно хрюкнул и спешно вывалился из толпы, укрывая смехуечки за спинами более сдержанных товарищей.

Проводив тяжелым взглядом белобрысый загривок весельчака, я продолжил:

— Принимай под свое начало пехотную секцию. Два десятка тяжей, четыре бот-мастера, звено технарей, оружейников и бесполезного, пока что, медбрата. Итого — тридцать два человека по списку.

Илья прищурился, внимательно смотря мне в глаза и просчитывая варианты. Я дал ему реальную власть и подтвердил звание командирской должностью. Что это — глупая самоуверенность, слабость с моей стороны или юный капрал действительно настолько силен, что не опасается конкуренции?

Думай Муромец, думай. Один раз я тебя уже смог удивить. Какое-то время ты будешь наблюдать. Если я не налажаю — то со временем, ты превратишься в мою правую руку. Силы в тебе много, только она далеко не всегда решает.

Для того чтобы это понять, нужно было как я — в один печальный миг потерять все — здоровье, подвижность, девушку и будущее. Причем именно нежданчиком, без длительной моральной накачки в виде осторожно сообщенного врачами диагноза.

Просто очнуться однажды ночью на больничной койке, когда обрывки ног уже захоронены в номерной могиле с табличкой «хирургические отходы», а последнее что ты помнишь — это как рубишь лопаткой дерн на старом оплывшем бруствере окопа. Вот тогда, если умудришься сохранить рассудок, начинаешь все больше включать голову и все меньше полагаться на первобытную силушку…

Пользуясь секундной паузой, вношу изменения в личные учетки и раздаю ограниченные права через командирскую панель виртинтерфейса.