Станция Одиннадцать - Эмили Сент-Джон Мандел

«Конечно, – отвечает Артур. – Я любил этот комикс. Когда был маленьким, у моего лучшего друга была целая стопка».

«Твой друг тоже с острова? Может, я его знала».

«Ее. Это Виктория. Пятнадцать лет назад она переехала в Тофино. Но ты хотела рассказать о «Кельвине и Хоббсе»».

«Да, точно. Помнишь капитана Спиффа?»

Это были любимые фреймы Миранды. Как летающая тарелка Спиффа пересекала инопланетные небеса, а под ее стеклянным куполом виднелся маленький астронавт в летных очках. Часто рисунки были смешными, но в то же время красивыми. Миранда рассказывает, как вернулась на остров Делано на Рождество после первого семестра в колледже, полного разочарований и неудачных попыток заняться фотографией. Она пролистывала старый выпуск «Кельвина» и вдруг поняла: вот оно. Пейзажи с красной пустыней, две луны в небе. Миранда начала раздумывать о возможностях, которые открывались в подобном виде творчества, о космических кораблях и звездах, чужих планетах, но лишь через год сумела описать прекрасное крушение Станции Одиннадцать. Артур наблюдает за Мирандой через стол. Ужин затягивается допоздна.

«Ты до сих пор с Пабло?» – спрашивает Артур на улице. Он ловит такси. Кое-что уже решено, пусть они не заговаривали об этом вслух.

«Мы расстаемся. Не подходим друг другу», – неожиданно произносит Миранда, и слова становятся правдой.

Они с Артуром целуются на заднем сиденье, он проводит ее по вестибюлю отеля, касаясь ладонью спины, Миранда целует его и в лифте, а затем следует за ним в номер.

Эсэмэски от Пабло, в девять, десять и одиннадцать вечера:

злишься на меня?

??

???

Миранда отвечает – ночую у подруги, утром вернусь и поговорим, – и от него приходит следующее: знаешь что, можешь не возвращаться.

У Миранды вдруг начинает по-особенному кружиться голова, полная мыслей о побеге и свободе. Я могу отбросить почти все, думает она, и начать заново. Не изменится только «Станция Одиннадцать».

В шесть утра Миранда вызывает такси, чтобы добраться домой, на Джарвис-стрит. «Хочу встретиться с тобой вечером», – шепчет Артур после поцелуя. Они договариваются, что после работы Миранда снова приедет.

В квартире темно и тихо. В раковине гора посуды, на плите сковорода с прилипшими остатками еды. Дверь в спальню закрыта. Миранда собирает два чемодана – с одеждой и с художественными принадлежностями – и через пятнадцать минут вновь уходит. Принимает душ в спортзале для сотрудников «Нептун логистикс» и переодевается в слегка помятую после чемодана одежду, а затем, нанося макияж, смотрит в глаза своему отражению в зеркале. Я ни в чем не раскаиваюсь. Строка, увиденная где-то в Интернете. Я бессердечная, думает Миранда, но грызущая ее вина доказывает обратное. Миранда знает, что везде поджидают ловушки, способные вызвать у нее слезы, что каждый раз она немного умирает внутри, когда кто-то просит монетку, а она не дает. То есть Миранда слишком мягкая для этого мира или, может, только для этого города, где она чувствует себя такой крошечной. И сейчас к глазам подступают слезы. Миранда мало в чем уверена, но в одном она не сомневается: от трудностей бегут только подлецы.

«Трудно сказать», – говорит Артур в два часа ночи.

Они лежат на его огромной постели в отеле «Ле Жермен». Артур пробудет в Торонто еще три недели, а затем вернется в Лос-Анджелес. Миранда хочет верить, что их касается лунный свет, хотя знает, что он скорее всего электрический.

«Разве можно назвать подлостью желание обрести счастье?»

«Ну, спать с кинозвездами, если живешь с другим, как-то бесчестно».

Артур слегка ерзает, ему неловко от слова «кинозвезда», и целует Миранду в макушку.

«Утром вернусь в квартиру за некоторыми вещами», – в полусне говорит Миранда примерно в четыре утра. Она вспоминает о рисунке на мольберте, морском коньке, что поднимается со дна океана. Они с Артуром говорили о планах.

«Ты не думаешь, что он выкинет какую-нибудь глупость? В смысле Пабло?»

«Нет, – отвечает Миранда, – разве что наорет».

Глаза закрываются.

«Уверена?»

Артур ждет ответа, но Миранда уже спит. Он целует ее в лоб – она что-то бормочет, не просыпаясь, – и укрывает ее голые плечи. Затем выключает телевизор, а потом и свет.

15

Позже у них появляется дом в Голливуд-Хиллз и померанцевый шпиц, сияющий белым пятном в темноте на дальнем конце двора. По улицам за Артуром и Мирандой следуют фотографы, поэтому ее нервы постоянно на пределе. Имя Артура теперь помещают над заголовками фильмов. В день третьей годовщины его лицо появляется на рекламных щитах по всему континенту.

Сегодня в доме званый ужин, и Лули, шпиц, наблюдает за происходящим из террасы, куда ее изгнали за попрошайничество. Всякий раз, как Миранда поднимает глаза, она видит, как Лули подглядывает из-за стеклянной двери.

«Ваша собака похожа на зефирку», – говорит Гэри Хеллер, адвокат Артура.

«Милейшая малышка», – соглашается Элизабет Колтон.

На плакатах рядом с Артуром она сверкает улыбкой на алых губах, но вне экрана, без помады, выглядит нервной и застенчивой. Элизабет настолько красива, что, глядя на нее, люди забывают, о чем хотели сказать. Она очень тихо разговаривает, поэтому собеседникам приходится постоянно наклоняться ближе.

Гостей всего десять – вечер в узком кругу, празднование и годовщины и сборов по итогам первых выходных проката фильма. «Одним выстрелом двух зайцев», – сказал Артур, однако вечер пошел как-то не так, и Миранде все сложнее скрыть беспокойство. Почему третью годовщину свадьбы отмечает кто-то, кроме, собственно, поженившихся людей? Кто все эти чужаки за моим столом?.. Сидя напротив Артура, Миранда почему-то не может поймать его взгляд.

Артур говорит со всеми, кроме нее. Никто, похоже, не замечает, что она почти все время молчит. «Если бы ты немного постаралась», – сказал раз или два Артур, но Миранда знает, что никогда не станет частью этого мира, как бы ни старалась. Это просто не ее люди. Она словно выброшена на чужую планету. И лучший вариант – притворяться невозмутимой.

Тарелки и бутылки приносит и уносит небольшая армия официантов, которые в конце вечера «забудут» на кухне свои фото и, возможно, пару сценариев. Лули, застрявшая с другой стороны стекла, с тоской смотрит на клубничку, что упала с десерта жены Хеллера. У Миранды плохо с памятью, когда она нервничает, то есть всегда, когда она вынуждена встречаться с людьми из индустрии или устраивать званый ужин или все вместе. Поэтому сейчас она напрочь забыла имя жены Хеллера, хотя слышала его этим вечером по крайней мере дважды.

«О, впечатляюще! – восклицает жена Хеллера на вопрос, который Миранда не услышала. – Мы пробыли там неделю, серфили каждый день. Вышло весьма душевно».

«Серфинг?» – переспрашивает сидящий рядом с ней продюсер.