Бэкап - Алексей Кунин

– Пульс в норме.

– Альфа-ритмы в норме. Добавьте два кубика пикамилона.

– Как настроение, Рыкоф-сан?

Я открыл глаза и посмотрел на Накадзиму.

– Спасибо, все в порядке. Если не принимать во внимание эти иглы в черепе.

– Ну, какие же это иглы? – усмехнулся тот. – Всего лишь усовершенствованные электроды, их толщина – меньше человеческого волоса. Необходимы нам, чтобы добраться до ваших нейронов.

Я покосился в сторону здорового хромированного шкафа, в котором можно было видеть мое, сидящее в кресле, нечеткое отражение. За два часа после прибытия в центр меня успели обрить налысо, переодеть в бесформенную белую робу и усадить в кресло, уже виденное мной, в голообразе, в прошлое посещение «Церебрума». Затем больше часа несколько техников колдовали надо мной, обвешивая датчиками и вводя в голый череп эти пресловутые электроды, из-за которых мне все время хотелось почесать лысину, впрочем, сейчас больше похожую на шкуру ежа. Видимо, в предвидении подобных желаний руки были крепко зафиксированы на подлокотниках кресла тугим эластичным бинтом.

– Позвольте представить мою помощницу, – Накадзава посторонился и рядом с ним показалась девушка лет двадцати пяти. Миловидная невысокая брюнетка с круглым лицом, на котором выделялись темные ореховые глаза, и затейливой косой, уложенной вокруг головы. Фигуру скрывал белый халат.

– Бомонт-сан, – сказал японец, – высококлассный специалист, на ее плечах – адаптация клиентов после первой фазы операции и психологическая поддержка на протяжении всего нахождения в клинике.

– Друзья обычно называют меня Амели, – улыбнулась девушка. – Надеюсь, мы с вами станем друзьями.

– Сдается мне, что ваши клиенты рады любому общению, пока сидят внутри своих интелов, – ответил я, ворочаясь в кресле. – Так что новые друзья мне не повредят. Вы француженка, не так ли?

– Бельгийка, – ответила с улыбкой та. – Хотя иногда мне кажется, что все же я родилась во Франции. Между тем, вы зря переживаете, что вам будет тоскливо и одиноко. Если вы когда-нибудь работали с вирт-шлемом или играли в виртале, то умножьте ощущения, которые тогда испытывали, в десятки, если не сотни, раз, и сможете представить себе возможности, которые перед вами откроются во время пребывания вашего сознания в интеле. Если честно, то я больше озабочена возможностью того, что кто-нибудь из клиентов передумает возвращаться в новое тело и пожелает навсегда остаться в виртуальной Вселенной.

– Вот уж чего-чего, а от меня такого можете не ожидать, – заверил я ее. – Так что с этой стороны я проблем для вас точно не составлю.

– Вот и прекрасно, – улыбнулась девушка. – Но я, собственно, зашла, чтобы сказать несколько слов о том, что вам предстоит. Вы, наверное, знаете, что нейроны, из которых состоит ваш мозг, взаимодействуют между собой с помощью сложных электроимпульсов. По сути, эти импульсы и есть ваше сознание, и…

– Извините, Амели, – прервал я ее. – Я не большой спец в этой области, поэтому просто поясните, к чему вы клоните.

– Перенос сознания – очень тонкая работа, – после секундного раздумья заговорила девушка. – На время операции вас погрузят в особое состояние, транс, облегчающий процесс считывания информации. Это можно сравнить со сном, в котором вам будут сниться очень яркие и правдоподобные картины, основанные на событиях, когда-то произошедших в вашей жизни. Чтобы помочь нам как можно более точно и быстро провести операцию, вы не должны забывать, что это – не ваша реальная жизнь, а всего лишь транс.

– И что будет, если я забуду? – я подозрительно взглянул на нее и стоявшего рядом Накадзаву.

– Абсолютно ничего, – мгновенно заверил тот, хоть и выглядело это наигранно. – Просто операция может затянуться и часть вашей памяти, собственно, и представляющей личность, может быть потеряна. Но вы не должны волноваться, поскольку по всем моделируемым ситуациям, объем потерянной информации не превысит двух процентов.