Бэкап - Алексей Кунин

Я кивнул. При уровне развития современных медиа и затратах компании на рекламу и PR-услуги, я давно уже не чувствовал потребности в общении с акулами вирталатуры. Но отход от дел – серьезное событие, так что в целях поддержки Аллена в роли новоиспеченного президента я сделал исключение для «International Military Review». Свою роль, конечно, сыграла и ожидавшая меня операция.

– Поэтому, если вы не против, – продолжила Ванесса, – сегодня я бы хотела, прежде всего, уделить внимание вашей биографии. Ведь вы, не побоюсь этого слова, настоящая легенда в мире частных военных услуг. Ни одному из руководителей десятки крупнейших компаний в этом бизнесе нет и шестидесяти, а вам два месяца назад исполнилось девяносто три года, пятьдесят из которых вы возглавляете «Military and tactical Resources Inc.»

– Не против, – кивнул я. – Сегодня подходящий день для воспоминаний. Вы даже не можете себе представить, насколько.

Ванесса улыбнулась и, заглянув в планшет, продолжила.

– Итак, вы родились в мифическом для меня, да и для большинства наших читателей наверняка тоже, государстве – Советский союз, и звали вас тогда Петр Рыков. Может быть, скажете пару слов о том, что же это была за страна? Такая ли ужасная, как сейчас пишут в учебниках истории?

– Я мало что помню о Союзе, – пожал я плечами. – Семья эмигрировала за год до его распада, когда мне было всего десять, так что вскоре советский мальчик Петя Рыков исчез, а вместо него появился гражданин США Питер Рыкоф.

– И в 2001-м вы заключили контракт с армией США, – кивнула Ванесса, – и вступили в ряды знаменитого Корпуса морской пехоты. А чем было вызвано такое решение?

– Америка стала мне родиной. Я считал обязанным отблагодарить ее за заботу обо мне и о моей семье, особенно после одиннадцатого сентября.

Получилось вроде бы неплохо, хоть и немного выспренно. Но не рассказывать же ей о разговоре по душам с окружным прокурором после истории с угрозой оружием тому парню на стоянке. В конце концов, стоит признать, что условия прокуратуры, при которых мне не будет предъявлено обвинение, направили меня по правильной дороге. В целом.

– А уже в 2003-м, – продолжила Гольм, – вы, в составе Второй экспедиционной бригады морской пехоты, приняли участие в операции «Иракская свобода», когда объединенные силы США и их союзников вторглись в Ирак. Тот самый, который тридцать лет назад стал яблоком раздора между Турецким халифатом и Иранским имаматом. Можете ли вы сравнить эти два конфликта по интенсивности боевых действий?

– Могу лишь сказать, что в 2003-м мы наступали очень быстро, – усмехнулся я. – Во втором случае такого превосходства одной из сторон над другой не было и в помине.

– В 2004-м вы, в чине сержанта, продлили контракт и после обучения в Школе спецопераций морской пехоты продолжили службу в составе Сил специальных операций ВМС на территории Афганистана, – выдала Ванесса следующий этап моей карьеры. – А что побудило вас продлить срок службу?

«Свод законов штата Нью-Йорк», мог бы ответить я, но сдержался. «Потому, что не мог бросить боевых побратимов» – слишком пафосно, да и каким мне, к примеру, побратимом был тот сукин сын, Мэтью Флури? «Потому, что мне нравилось убивать» – не пропустит Воронов: на следующий день после такого интервью акции компании упадут на пару процентов.

– В армии достойно платили, – наконец ответил я. – И обеспечивали возможность учиться. А я хотел учиться, как мало кто из Корпуса.

– А правда, что в 2006-м вы принимали участие в операции «Горный прорыв» против исламской группировки «Талибан»? – спросила Ванесса.

– Был такой эпизод в моей биографии, – кивнул я и непроизвольно потер правое плечо, куда почти семьдесят лет назад угодил осколок мины.

– Возможно, вы воевали в тех же местах, где в свое время получил ранение в ногу знаменитый доктор Ватсон, – с воодушевлением заметила она и пояснила, увидев мой недоуменный взгляд. – Не обращайте внимания. Просто у нас рекламный контракт с «Врачами без границ», так что мне нужно упомянуть в интервью кого-то из литературных врачей.

– Так, а в 2007-м вы, пройдя подготовку в Офицерской кандидатской школе ВМС, получили первый офицерский чин и продолжили службу в отдельном полку ВМС по борьбе с терроризмом[23]. Это тот самый, который неофициально называют «Морские котики»? – вернулась она к вехам моей биографии.

– Вряд ли бы вы писали статьи для «International Military Review», если бы этого не знали, – улыбнулся я. – Я понимаю, что казаться глупее, чем есть на самом деле – это естественное оружие блондинок, но в данном случае вы перестарались. Давайте продолжим.

– Я всего лишь пыталась расположить вас к себе, – сказала та с ответной улыбкой, отпивая из стакана, поданного невидимой рукой. Я решил, что это неплохая мысль и кивнул Гербу на бутылку «Dalmore» шестидесятилетней выдержки.

– Кстати, – сказала Ванесса, – мы пытались отыскать ваши цифрографии той поры, – тогда они еще назывались фотографиями, кажется, но смогли найти только одну. Думаю, что ее сделали в 2013 г. – Она махнула рукой в сторону невидимого помощника и правее ее головы в воздухе возникло изображение бравого вояки в форме Корпуса: плечи расправлены, твердый подбородок выдвинут вперед, на загорелом лице выделяются ярко-синие глаза. На левой стороне кителя – наградные планки Креста черной вдовы[24], Серебряной звезды и Пурпурного сердца с двумя дубовыми ветвями[25]. Фуражка скрывает военную стрижку. Сердце кольнуло. Да уж, ничто так не напоминает о бренности бытия, как старые фотографии.

Правда, на цифрографии с Алленом, сделанной месяц назад, внешне я выглядел тоже ничего: вряд ли сторонний наблюдатель, не знающий кто я такой, дал бы мне больше шестидесяти. Лицо изрезали мужественные морщины, вместо короткой военной стрижки – густая шевелюра с благородной патиной седины. Плечи все также расправлены и чувствуется военная выправка – в общем, доктора из китайской клиники, где я раз в год прохожу курс физиотерапии, свое дело знают твердо. Вот только, как говорится, форма не всегда соответствует содержимому.