Метро 2033: Аркаим - Дмитрий Блинов

Но не успел Ковальчук удалиться с двумя провожатыми и на пятьдесят метров, как послышался истошный крик командира взвода:

– Догнать, огонь на поражение, комендант убит!

Не дожидаясь реакции спутников, начальник станции резко дернул из кармана «ТТ», направил в голову ближайшему из бойцов и выстрелил. Не издав ни звука, тот рухнул на рельсы. Второй успел лишь скинуть с плеча АК-74 – и получил две пули в грудь.

– Ломов, бегом ко мне! – задыхаясь от бега и запинаясь о рельсы, кричал, приближаясь к блокпосту, Ковальчук.

Старший сержант Ломов был в смятении. Услышав стрельбу на станции, он понял, что творится неладное, но кто кого и за какие дела убивает, еще не разобрался.

– Владимир Михайлович, что происходит? – перепрыгнув через мешки с песком и скидывая из-за спины АКСУ, спросил он.

– Я убил Смагина за измену Республике. Внутренние войска пытаются сделать зачистку, уничтожив оперативные группы, и отстранить от власти начальников станций.

– Мне придется вас задержать, – еще не понимая, что происходит, следовал инструкции Ломов.

– Послушай, сынок, – уверенно продолжил Ковальчук. – Если ты меня остановишь, то мои ребята там, на станции, столько дров наломают. Ты же их знаешь… Мне надо до них добраться, а то крови будет еще больше! Твоя задача – не впускать на станцию комендантский взвод.

С этими словами Владимир Михайлович обошел сержанта и скрылся в темноте.

Оценив возможные непростые последствия, Ломов скомандовал:

– Блокпост, приготовиться к бою!

В это время появилась первая группа бойцов со стороны перегона. Не ожидая сопротивления, они быстро приближались к блокпосту.

– Стой, кто идет? – закричал Ломов.

– Да ты че, Шура, уже людей коменданта не признаешь? – приостановившись, выкрикнул один. – Мы за начстанции пришли, он обвиняется в убийстве полковника Смагина.

– Назад! Вход на станцию закрыт! Еще один шаг – и огонь на поражение, – хладнокровно и уже более уверенно произнес Ломов.

– Ты че, шкура продажная, тоже в заговоре против президента? Сдохнешь вместе с Ковальчуком своим за измену.

– Я в вашу политику не лезу, – ответил сержант. – У меня приказ Смагина: никого не впускать и не выпускать.

– Так он убит!

– Я его трупа не видел, потому – назад всем, – скомандовал Ломов и выпустил короткую очередь из ПК поверх голов опешивших солдат.

Люди коменданта отступили. Многие из них сами растерялись после убийства командира, а лезть под пули, не разобравшись, кто тут за кого, совсем не хотелось.

* * *

Алиса медленно шла по платформе. После ночи в душной камере ее освободили, и все мысли ее снова были только о судьбе Алексея. Начальнику станции сейчас было не до нее, и ничего не оставалось, как пойти домой. Ей не хотелось ни есть, ни пить, не хотелось ничего, ни в чем уже не было смысла. А еще недавно казалось, что жизнь изменится, счастье так близко! Несмотря на закаленный характер и тренированное тело, в ней что-то сломалось, превратив девушку в собственную тень.

А вокруг творилась необычная суета. Люди шептались, обменивались самыми невероятными слухами о дальнейшей судьбе Республики после ночных беспорядков. Платформа и жилые кварталы теперь были ярко освещены всеми резервными генераторами. Создавалось впечатление, что кругом тепло, светло, и ничего не происходит. Даже строгий рабочий регламент отменять никто не стал, и люди шли на завтрак, используя свои заработанные лимиты на питание. Открылись центральный базар, школа, садик, душевые и больница. Жителям уже казалось, что ничего и не изменилось. Но именно сейчас начальник станции проводил экстренное совещание в ситуационном зале «Торгового центра». Туда явилось несколько десятков человек – почти весь личный состав оперативных групп и внутренних войск, перешедших на сторону Ковальчука.

– Ситуация на станции следующая, Владимир Михайлович! – произнес старший оперативный дежурный подполковник Сафонов, сидя в одном из кресел за круглым столом. – Мы заблокировали гермоворота в переходе на станцию «Площадь Революции», заперев комендантский взвод и президента с его хваленым спецназом. Переход на «Проспект Победы» усилен несколькими десятками боевиков. Потери за ночь: у оперативников двое убито, трое ранено, во внутренних войсках семь убито, двенадцать ранено, сто двадцать шесть человек сложили оружие и разошлись по домам, остальные перешли на нашу сторону.

– Это что же получается: сейчас в строю восемьдесят пять человек из внутренних войск и двадцать один оперативник? – подсчитал Ковальчук.

– Да, это все, но мы можем провести тотальную мобилизацию, – ответил дежурный.

– Какие будут предложения, товарищи? – обратился ко всем присутствующим начальник станции.

В зале воцарилась гробовая тишина. Все ждали его решения, а не вопроса… Владимир Михайлович оглядел собравшихся. Тяжело переживая навалившееся на него бремя, он постукивал пальцем по клавиатуре старенького ноутбука. Вздохнув и не дождавшись предложений, заговорил сам:

– Мы можем противостоять действующему правительству. Станция «Проспект Победы» нас поддержит, поскольку зависит от наших поставок продовольствия и прочего. Отрезанный от станции «Торговый центр» президент долго не протянет и сам будет искать встречи для переговоров.

Тут Ковальчук нервно захлопнул ноутбук и продолжил:

– Но мы не должны забывать и о людях, живущих на станции «Площадь Революции» – они действительно зависят от нас полностью. Выход на поверхность через вентиляционную шахту имеется, но возможен только при наличии оперативных групп и соответствующего снаряжения. Учитывая это, я понимаю неизбежность жертв среди мирного населения, но и прекратить борьбу не могу. Президент пытается уничтожить то, что мы годами создавали. Наша станция уже десять лет не знает голода. Все необходимое у нас имеется.

Владимир Михайлович замолчал. Присутствующие в ситуационном зале зашептались, кто-то попытался высказаться. В это время несколько раз моргнуло центральное освещение и погасло совсем. Зал совещаний поглотила тьма, которую разгоняли лишь несколько керосиновых ламп. Люди привыкли к скачкам напряжения, и никакой паники не последовало.

– Мы с вами, – прозвучал возглас из темноты, его подхватили другие.

– Я рад пониманию. Однако, всех предупреждаю, что внутренние войска ненадежны. По сути, нас всего два десятка по нашу сторону.

– Но какие будут дальнейшие действия? – спросил один из командиров оперативных групп. – Борьба до последнего?

– Нужно продолжать сопротивление! – выкрикнул старший оперативный дежурный.

– Бесспорно! – резко ответил Ковальчук. – Не будет сопротивления – не будет нас.

– Мы с вами до конца, – раздались возгласы из зала.

Немного подумав, начальник станции произнес: