Вскормленные льдами - Александр Плетнёв

Фёдор Васильевич уже готовил проекты укрепления Балтики, изучая опыт минных постановок. Намереваясь в том числе перевооружить старые броненосцы береговой обороны новыми дальнобойными орудиями. Те самые старые броненосцы, которые должны были погибнуть в злополучной Цусиме.

Ныне же туда, на тихоокеанский рубеж ушло всё, что считалось пока ещё современным, новым. И все что с появлением британского «Дредноута» безнадежно устареет.

«Продать бы их… после этой постылой войны с японцами. Если уцелеют. Иначе где денег на новые линкоры-дредноуты брать? Особенно если ещё городить все проекты, что задумали потомки».

С отправлением 3-й Тихоокеанской эскадры возникла задержка. Вернувшийся с Севера адмирал Дубасов вихрем, начальственным катком понёсся по верфям, приказом убирая всё лишнее (мелкую артиллерию и прочее), установив на корабли всё, что необходимо.

«Необходимо, по его мнению. Эти его выводы сформированы послезнанием. Всё получено оттуда – от потомков. Не слишком ли много они нам навязывают?»

И самодержец бесконтрольно вспыхнул гневом:

– Я не позволю мной манипулировать!

Захотелось выпить рюмку-две коньяка, оправдывая себя, что для бодрости. И уже потянулся к колокольчику – просить прислугу, но адъютант, деликатно высунувшись, доложил:

– Генерал Ширинкин.

«Хм, и часу не прошло. Что у него опять?» – удивился Николай, не без сожаления отставив желание выпить.

– Просите.

– Ваше императорское…

– Оставьте, – обронил слегка раздражённо, не вставая из-за стола. Увидел в руках генерала сложенный вдвое лист. – Что там у вас?

– Мы подслушиваем все переговоры господина Гладкова с ледоколом. До сего момента ничего примечательного не было. Вот только что произошёл сеанс связи. Они вышли в море Норденшёльда…

– Это где? – Николай подсунул к себе карту.

– Оно у них обозначено как море Лаптевых.

– О! А они практически на полпути.

– Да. Только там весьма плотные льды и ход замедлился.

– Да, – с неопределённым сожалением промолвил царь. Поднял голову, отрывая взгляд от карты. – А что там ещё подслушали ваши люди?

– На ледоколе случилось убийство. Один из членов экипажа умышлял побег. Я…

– Побег? – перебил император. – Побег там? Насколько я понимаю, среди холодных и безлюдных льдов? По силам ли такое в одиночку? Возможно, у него был сообщник.

Николаю моментально припомнился подслушанный на ледоколе разговор двух негодяев, которые о нём отзывались в возмутительных выражениях. И ему почему-то захотелось, чтобы убитый был одним из них.

– Я до конца не знаю. Побег мог планироваться по прибытию на Тихий океан, – Ширинкин даже растерялся от хода мыслей государя. – Примечательно другое. Получается, что команда на судне неоднородна в своих взглядах и устремлениях. А это чревато…

– Но этот-то был явно мерзавцем. И наверняка стремился если не к прямым нашим врагам, я имею в виду японцев, но вероятно, в Америку? Или же в одну из британских колоний? А? Что ещё?

– Собственно всё. Счёл нужным обязательно вас проинформировать, – Евгенией Никифорович выжидательно напрягся.

– Спасибо, можете идти.

Дверь за начальником охраны закрылась, а император глубоко задумался: «Интересно, а как вообще с порядком и дисциплиной на ледоколе? Сможет ли капитан удержать экипаж в повиновении, если там начнутся недовольства? А если кто-то действительно сумеет сбежать? Конец всей секретности, которая и так трещит прорехами. Я просто не представляю, что предпримут англичане… французы. Как поведёт себя братец Вилли? О, да! Теперь, зная его стратегию будущей войны против России… а ведь, наверное, именно сейчас Шлиффен шлифует свой план, – Николай горько усмехнулся на подвернувшееся ему на язык „Шлиффен шлифует“, – в общем, Вильгельм лживый лицемер. Видеть его не желаю. Так вот…»

Император откинулся на спинку и просто представил, что группа недовольных с ледокола сбегает, прихватив технические документы и исторические материалы… Или того хуже, команда, взбунтовавшись, уводит судно… не важно куда и к кому. Важно…

«Важно, что России от этого „пирога“ остаётся лишь то, что мы имеем непосредственно тут в Петербурге – сержант-морпех с его выучкой и образцами оружия. И господин Гладков с компактным прибором – с этим „ящиком Пандоры“, наполненным тайными и перспективными знаниями. Так или иначе, последствия могут быть ужасными. И не следует ли принять меры? Заранее…»

Неожиданная собственная прозорливость ему понравилась. А решительные планы, что вдруг назрели в его голове, прибавили уверенности, развеяв хандру.

Небольшая оговорка была лишь в том, что на нечто подобное ему ранее намекал и Ширинкин, но на то они и нужны – советники да помощники.

Взялся за колокольчик – вернуть генерала… а тот, оказывается, далеко не ушёл, терпеливо ожидая в приёмной.