Михаил, Меч Господа. Книга четвертая. Ангел с черным мечом - Гай Юлий Орловский

Аграт, поглядывая на экран домофона, где крохотный автомобиль пробирается в потоке ему подобных в сторону указанного пунктиром дома, сказала с заметным удовольствием:

– Дрались здорово! Я бы не подумала, что так можно с самим Сатаном!.. Правда, и тот не в полную силу, но другие от одного взгляда Властелина Ада падали замертво!..

Азазель повернулся к Михаилу, тот поежился под обвиняющим взглядом.

– Михаил, ты чего? Своих дел выше крыши, нечего сводить личные счеты!

Аграт оживилась, лицо вспыхнуло чисто женским любопытством.

– Личные? У него с Сатаном личные?

Азазель метнул на нее недовольный взгляд.

– Ты его дочь, вот Сатан и встревожился, с тем ли связалась? Только и делов. Родители всегда так… как я слышал.

Аграт отмахнулась:

– Раньше не тревожился, а меня куда только не заносило!.. Для него личного уже давно нет. Личным стала борьба со Всевышним.

Азазель поморщился, лицо потемнело.

– Ну да, он же борец с диктатурой, правозащитник несуществующих ценностей… Есть у него личное, у всех есть. Хотя у Сатана в самом деле мало. Раньше ты общалась с демонами, что нормально, с кем же еще, а с человеком, насколько понимаю, оказалась в одном отряде впервые?.. Вот Сатан и решил взглянуть, с кем это ты.

Аграт подумала, нахмурилась и сдвинула плечами.

– Может быть… Хотя все равно странно.

– Что?

– Не знаю, – проговорила она, – но что-то не совсем так… Раньше он вообще не интересовался.

Азазель красиво и величественно отмахнулся:

– Не задумывайся, ты же красивая. А то от задумывания морщины. Ничего, привыкнет. Скажешь, что человек тот еще демон, он успокоится и забудет. А когда люди пьяные, от них и демоны разбегаются!

– Он уже забыл, – ответила она с оттенком грусти. – Станет обо мне задумываться! Даже и не знаю, хорошо это или не совсем.

С кухни донесся голосок Сири:

– Сагиб, у вас отключено, но на связи клиент по имени Авазарник. Он у вас в зеленом списке. Ждет. Просит меня достучаться.

Азазель буркнул:

– Дай на большой экран.

Дальняя стена вспыхнула, Михаил поморщился от яркого света. Огромное лицо заняло пространство от стены до стены и показалось чудовищным, каждый волосок на подбородке смотрится как обрубленное полено, чем-то похож на Мельхольма, что вот так же смотрел из каменной стены, только там не так четко, зато в объеме, как оживший барельеф.

Авазарник поймал взглядом лицо Азазеля, Михаилу показалось, что в его глазах промелькнуло откровенное злорадство.

– Снова, – сообщил он бодрым голосом. – Так что да, не единичный случай. Думаю, будут еще. Рад?

Азазель подумал, пытливо взглянул на Михаила:

– Справишься сам?.. Бианакит и Обизат уже подъехали, входят в лифт. А здесь обязательно подерутся с Аграт. За пирожные. А ты что подумал?

Аграт недовольно хмыкнула, Михаил пробормотал:

– Попытаюсь справиться…

Азазель все еще не сводил с него оценивающего взгляда.

– Пожалуй, сумеешь… Хотя лучше присмотрю за тобой. Аграт на правах заменяющей меня хозяйки напоит Бианакита и Обизат на ночь крепким кофе, а потом разойдутся спать, если не поубивают друг друга еще на пороге. Ты там наверняка спалишь пару сел, а лес вообще выжжешь дотла, чтобы тот несчастный от тебя не спрятался!

Он вернулся на кухню, Михаил видел, как открыл холодильник и быстро наполняет продуктами рюкзак. Второй рюкзак появился словно из ниоткуда, Азазель забросил и в него малость, вернулся, держа оба на весу.

Михаил сказал с неудовольствием:

– А чего ему в лесу делать? Сказано же, уходит в землю!

– Это только предположение, – уточнил Азазель, – но весомое. Ладно, не будем затягивать решение щекотливого вопроса… Гм, почему некоторые вопросы именуются щекотливыми, не знаешь? Щекотливые это то же самое, что и щекочущие… или нет?

– Не зна…

Азазель крепко схватил его за пояс, Михаил не успел пикнуть, как подошвы уперлись в твердую сухую землю, резко и неожиданно остро пахнуло свежим древесным соком и муравьиной кислотой.

Высокие деревья встали кругом на почтительном расстоянии, словно побаиваются грозных пришельцев. Михаил ошалело огляделся, но Азазель виртуозно ухитрился попасть точно в середину лесной поляны.

Дремучий и неухоженный лес простирается во все стороны, вид у деревьев такой, что вообще ничего другого на свете, кроме них, нет, хотя наверняка в десятке километров села, деревни, как и везде в Подмосковье.

Азазель бросил один из рюкзаков Михаилу, тот едва успел поймать, а свой закинул на одно плечо за спину. Михаил наблюдал, как он сделал несколько шагов по опавшим листьям, под ними твердо и сухо, земля отзывается глухим стуком.