Командир красной армии - Владимир Поселягин

— Давай.

Две полуторки, ревя моторами, покинули хоздвор, оставив штабель ящиков, несколько тюков и пулеметную установку. Посмотрев, как Трифонов возится с красноармейской гимнастеркой, пришивая черные петлицы, я подошел к тюкам и окликнул взводного:

— Сазанов! Андреев! Подойдите. Будем принимать боеприпасы и вещевое имущество.

Взводный стоял у первого грузовика рядом со вскрытым ящиком учебных снарядов, наблюдая, как с ними возится расчет. Услышав окрик, он резво развернулся и подбежал. Старший сержант Андреев кроме того, что принял первое орудие второго огневого взвода, исполнял обязанности командира взвода. Он тоже поспешил ко мне.

— Товарищ лейтенант?

— Ах да, — отвлекся я от размышлений. — Значит, так, в этих бочках топливо, пусть водители начнут заправку, а то там баки фактически пустые. Ручных насосов нет, но ничего, с ведрами побегают. Эти восемь тюков — маскировочная сеть. У нас семь машин. За каждой закрепить одну сеть, водители должны отвечать за них. Одна в запасе. Крепить можно к заднему борту. Ящики со снарядами вскрыть, снарядить по десять обойм к каждому орудию. Пять обойм с бронебойными. Пять с осколочными гранатами. В этих ящиках патроны. Сколько патронов для винтовок выдали бойцам?

— По сорок, товарищ лейтенант, — ответил командир первого взвода.

— Выдайте каждому еще по сто. Теперь насчет шанцевого инструмента. За каждым расчетом закрепите по четыре лопаты, топору и одному лому, не считая тех, что закреплены за каждой машиной.

— Товарищ лейтенант, но они без черенков.

— Будет лес — срежем. Дальше. Наш внештатный повар сверяет доставленное продовольствие — получить у него на каждого бойца трехдневный сухпай. Это все, выполняйте.

Пока бойцы суетились у ящиков и бочек, я подошел к Трофимову, забрал готовую форму и отдал ему командирский френч, на нем все еще не было нарукавных знаков и петлиц. Переодевшись в гимнастерку, я перестал чем-либо отличаться от красноармейцев, только в петлицах были кубари, да кобура на боку и планшет. Собрав и компактно сложив в вещмешок все вещи, что для меня старшина получил на складах, отнес его в кабину пулеметной машины. Эту машину я сделал пока своей штабной.

* * *

— Стой, кто идет? — послышалось от ворот, когда я направлялся к дверям хлебопекарни. Мне подумалось, если тут пекут хлеб, то, может быть, получится разжиться большим котлом. Почему нет?

Однако окрик часового меня остановил. Старшим по охране был Андреев, поэтому я дождался, когда он узнает причину, и направился к нему, сообразив, что прибыл делегат связи.

— Товарищ лейтенант, — козырнул молодой сержант, — вам пакет от командира дивизиона капитана Матвеева.

Расписавшись в двух местах, я принял плотный конверт.

— А это кто? — спросил, подбородком указав на женщину лет тридцати в форме старшего сержанта с медицинскими эмблемами.

— Санинструктор, товарищ лейтенант. Товарищ капитан велел отвезти ее к вам. Разрешите идти?

— Идите.

Сержант сел в кабину полуторки, что стояла на улице чуть дальше от ворот, и отъехал.

— Представьтесь, — крутя в руках конверт, велел я женщине.

— Я Евгения Медведева, старшая операционная сестра бывшего армейского госпиталя.

— Что стало с госпиталем?

— Разбомбили, — криво усмехнулась женщина, посмотрев на зенитки. — Тех, кто уцелел, распределили по разным частям. Мне дали медицинскую сумку и направили к вам.

— Ясно. Устраивайтесь в кабине четвертой машины. Через полчаса мы передислоцируемся. По прибытии можете провести осмотр бойцов, хотя они только сегодня надели форму… И еще нужно будет осмотреть мне ноги. Я их немного поранил. Хотя они за последние пять дней немного поджили, но мало ли.

— Хорошо.

Расчеты быстро набили обоймы снарядами, приготовили машины к движению, заправили и распределили по технике оставшиеся не открытыми ящики. Даже пулеметную «тачанку», как я ее окрестил, и то перегрузили. Пока бойцы работали, я изучил боевой приказ, он был тот же, что мне озвучил капитан Матвеев, только уже в письменной форме. Занять позиции на перекрестке гравийной дороги и не допустить противника как с воздуха, так и с земли. Странно, что еще не написали, что я должен предотвратить подкопы.

— Отъезжаем через двадцать минут. Ровно в шесть вечера, — убрав приказ в планшет и посмотрев на часы, известил я взводных, а пока они еще раз проверили, как все уложено и остались ли места для расчетов. Я вошел внутрь хлебопекарни.

Сразу же в нос ударил приятный аромат свежеиспеченного хлеба. Бегали женщины, работая у печи и длинных столов с тестом.

— Здравствуйте, товарищ командир, — поздоровался кто-то со мной из бокового прохода.

— Здравствуйте. Не подскажете, где я могу найти директора?

— А чего меня искать, тут я, — вышла на свет женщина лет тридцати пяти.

— Я хотел извиниться, что занял ваш двор. Мы вас не стеснили?

— Да ничего. Просто мы загружаем машины снаружи. Мы же понимаем, дело военное.

— Ну да. У меня к вам вопрос. Нет ли у вас котла или казана литров на пятьдесят и литров на двадцать?

— Еду готовить? — понятливо улыбнувшись, спросила директриса.

— Да, наша часть только что сформирована, и кухня нам не досталась, вот и приходится крутиться самим.

— На складе что-то есть. Нужно посмотреть. Вы идите пока во двор, а я возьму ключи и выйду. У нас там вход на склад инвентаря.

— Хорошо.

Выйдя во двор, я окликнул повара, красноармейца Мирюхова. Именно он и выбрал подходящие котлы, урча от удовольствия.

— Ой, не надо! — заметив, что я полез в карман, воскликнула директриса. — Они все равно списанные.

— Спасибо большое.

— Удачи вам! — крикнула женщина вслед.

Бойцы уже закрепили котлы в кузове одной из машин, хотя казалось, что места там совсем нет, поэтому, убедившись, что все заняли свои места, я отдал приказ к выдвижению. Через минуту колонна покинула двор хлебопекарни.

* * *

До нужного места мы доехали за пятьдесят минут, хотя по прямой тут километров двенадцать всего — пришлось сделать небольшой крюк по окраинам.

Приказав водителю остановиться на обочине, я открыл дверцу и, встав на подножку, осмотрелся. Не повезло. Перекресток находился в чистом поле, деревья были видны, но в километре от нашей позиции.

Достав из чехла единственный числившийся за батареей бинокль и подкрутив колесико резкости, посмотрел в сторону леса. Колонна техники стояла сзади, не глуша двигатели, поэтому, когда я убрал бинокль и снова сел в машину, тронулась следом без задержки.

Немного проехав, я приказал водителю свернуть на малоезженую полевую дорогу и двигать в сторону леса.