Метро 2033: Московские туннели - Сергей Антонов

Он еле взял себя в руки.

Тем временем Аршинов остановился, долго осматривался и, наконец, свернул к тому, что походило на огромный холм. Вглядевшись, Толик понял, что это здание. Сходство с холмом ему придавала растительность, укутавшая строение плотным коконом. Коричневатые, покрытые похожими на бородавки пупырышками стволы. Болезненного вида бледно-зеленые листья размером с человеческую ладонь и формой почти как правильный равносторонний прямоугольник. Кромки листьев покрывали короткие колючки, довольно прочные на вид. Сквозь это буйство растительности лишь с большим трудом можно было рассмотреть дверные рамы, четырехгранную колонну, некогда облицованную белым мрамором, и черные ступени.

– Черкизовская, – объявил Аршинов, не сбавляя шага. – Дальше, если мне не изменяет память, будет железнодорожный мост.

Память прапору не изменила. Мост был на месте. Короткий, всего в сотню метров длиной, он покоился на двух массивных, сложенных из камней опорах. Наверху стоял скособоченный, явно сошедший с рельсов вагон пассажирского поезда. Ему повезло больше, чем остальному составу: другие вагоны и сам поезд превратились в груду искореженного металла у подножия железнодорожной насыпи.

Взгляд Томского скользнул по темным провалам вагонных окон. Что за чертовщина? В одном из них Толя увидел лицо. Бледное, яйцевидное. С непомерно большими, глубоко запавшими глазами и маленьким, сползшим на подбородок ртом. Тонкие длинные пальцы теребили край окна. Существо тоже заметило Томского. Рот его приоткрылся. Послышалось что-то похожее на детский плач. Томский остановился, пораженный тем, что его спутники ничего не замечают и продолжают идти. Плач распался на отдельные звуки. Слоги.

– А-а-а-ша-ми… Ша-ми-и-и… А-ша-ми-и-и-и-и… Ша-ми…

Мутант что-то хотел сказать. Сообщить. Может, предостеречь?

Ашами? Шами? Что-то подсказывало, что язык мутанта не так уж далек от человеческого. Он еще раз повторил про себя загадочные слова. Ашами. Шами. Миша! У Томского перехватило дыхание. Осенившая его догадка была чем-то сродни удару в солнечное сплетение. Это не мутант. Это…

Толик никогда не задавался вопросом, как выглядят души мертвецов, не нашедшие покоя. Теперь он это знал. Тело задушенного мальчика осталось на станции, а его бесплотный дух путешествует вместе со своим убийцей! Железнодорожный вагон вовсе не его дом. Он будет появляться там, где ему вздумается. Преследовать, постоянно напоминая о себе. Этими появлениями доведет виновника своей гибели до умоисступления, до самого края. Потом заберет его с собой, и они продолжат путешествовать вместе. Может быть, это случится прямо сейчас.

Томский увидел то, на что раньше не обратил внимания. Один пролет перил моста свисал над дорогой и представлял собой идеальную лестницу. Одно из двух: либо призрак спустится по ней, либо своим заунывным плачем загипнотизирует, заставит его подняться на мост и войти в вагон.

– Толян, не отставай! Хватит любоваться видами!

Аршинов и Вездеход уже прошли под мостом и остановились, поджидая Томского. Он вновь посмотрел на окно вагона. Вместо бледного лица в темном прямоугольнике болтался кусок белого пластика. Плач стих. Томский наконец нашел в себе силы сдвинуться с места. Беспокоило лишь одно: свисавший с моста пролет перил угрожающе раскачивался.

Ничего удивительного. Призрак покинул вагон и теперь спускался для рандеву со своим убийцей.

– Пошевеливайся, Томский!

Аршинов прав. Надо пошевеливаться. Ни в коем случае не сбавлять шаг. Если взять себя в руки, то можно пройти под мостом, избежав кошмарной встречи. Вперед!

Толя ускорил шаг, а оказавшись под мостом, побежал. Когда опасный участок остался позади, раздался треск и следом – гулкий удар. Толя обернулся. Пролет перил рухнул в груду мусора. В воздух поднялась туча пыли. Прежде чем она закрыла собой вагон, Томский вновь увидел в одном из окон бледное яйцевидное лицо.

«До свидания. До скорого свидания. На этот раз тебе повезло, но в следующую нашу встречу я тебя достану. Берегись».

– Вот это номер! – Аршинов похлопал Толю по плечу. – Ты, случаем, не в рубашке родился?

– Точно не помню, – попытался отшутиться Томский. – Вроде, как большинство – с голым пузом.

Голос его предательски дрожал, но прапор, к счастью, этого не заметил. Шагая вслед за Вездеходом, Анатолий думал о бледном лице, превратившемся в кусок пластика, и о рухнувших перилах. Выводы он сделал самые простые, сообразуясь с логикой и здравым смыслом. Первое – галлюцинация, второе – случайность. Из окна вагона на него смотрел не дух, а его собственная совесть. Пролет же рухнул потому, что рано или поздно он должен был упасть. При желании можно вспомнить сто случаев, когда люди погибали из-за того, что оказывались не в том месте и не в то время. Ни бледнолицых, ни Желтых для этого не требовалось.

А как же Шутер? Его-то в список галлюцинаций не занесешь.

Томский нагнал прапора.

– Леш, как думаешь, кто снайпера нанял?

– Он. Оно. Полное дерьмо! – пожал плечами Аршинов. – Я вообще сомневаюсь, что Шутеру нас заказывали. А той чепухе, которую он нес перед тем, как зажмуриться, вообще не склонен верить. Мыслю так: вольные стрелки вроде Шутера палят во все, что двигается, потом обирают мертвых. Тем, падлюги, и живут… Эге! А вот и шоссе, Толян. Чтоб вы без меня делали!

Приблизившись к дороге, все застыли, ошеломленные ее видом. Вереницей ржавых скелетов автомобилей и рухнувших фонарных столбов Томского, Аршинова и Вездехода удивить было трудно. Поражало другое: на протяжении сотни метров асфальт выглядел так, словно его вспороли гигантским скальпелем. Между двумя рядами черных, стоящих вертикально глыб зиял темный провал шириной в метр. Томский отыскал просвет между парой глыб вздыбленного асфальта и осторожно заглянул на дно провала. Скользкие земляные стены, блеск воды внизу, всхлипывания падающих вниз капель.

– И что могло сотворить такое? – Аршинов присоединился к другу. – Как думаешь? Это какой-то сдвиг этой… земной коры?

Позади раздалось шипение. Шестера, всегда спокойная и даже веселая, выгнула спину и ощерила зубы. Все шесть лап скребли по асфальту, пылающие яростью глазенки уставились в сторону провала. Когда Вездеход, собираясь успокоить мутанта, положил ему руку на спину. Шестера изогнулась и едва не цапнула карлика.

– Сдвиг или не сдвиг, а убираться отсюда надо, – решительно объявил Томский. – Судя по выкрутасам нашей ласки, внизу может быть кто-то, с кем мне не хотелось бы встречаться.

– А уж как мне не хотелось бы! – подхватил прапор. – Потопали отседова, дружки мои веселые. Оставим большого земляного червяка без завтрака.

Аршинов попал в самую точку. Толик тоже представлял себе существо, вздыбившее асфальт, как гигантского червя. Сдвиги пластов почвы не могут начинаться и обрываться так внезапно.

Подозрительный провал обошли. По мере удаления от него к Шестере возвращалось хорошее настроение.