Черная война - Александр Конторович

– Понял, выполняю.

Отдав связисту трубку, я вернулся к пулемету. Там уже стоял боец, посланный мною ранее к бронетранспортеру. От него разило горелым.

– Что, в танк лазил?

– Нет. Это когда мы назад уходили, я бутылку в бронетранспортер бросил.

Молодец, сообразил! Это мой косяк, не догадался я его сразу на эту тему проинструктировать.

– И что – хорошо полыхнуло?

– Ага! Только надо было мне подальше отойти…

– Какие твои годы?! Еще научишься…

Поднялся снизу боец от Чалого, принес с собой три фляги, снятые с немцев. Сложил на столик в углу найденные там же документы и ушел. Я открыл одну флягу, принюхался – шнапс! Протянул ее своему собеседнику.

– На, глотни, заслужил!

– Спасибо!

Он глотнул из фляги и вытер рот рукавом.

– Полегчало?

– Есть чуток.

– Лады, там я лент расстрелял парочку, давай, отволоки их в тот отсек, пусть ребята набьют. От них новые ленты принеси, да и флягу с собой прихвати, им оставь. Пусть потом тоже подкрепятся. Кстати, найди Севергина, пусть организует нам всем какой-нибудь перекус из трофейного добра. Завтрак-то прошел, а жрать уже охота.

Снова дал знать о себе телефон. Опять обер звонит? Вот же черт неугомонный! Никак до него не дойдет! Пора уже ему и мозги поправить – дальше немцев дурить, после расстрела взвода и атакующей пехоты, было уже нереально.

– Слушаю.

– Кто у телефона?!!

– А кого бы вы хотели услышать, господин обер-лейтенант?

– Айсманн? Это вы? Что там у вас происходит?

– У нас? Война, господин обер-лейтенант. А у вас разве что-то другое имеет место быть?

– Вы!!! – обер-лейтенант аж поперхнулся. – Да я вас!!!

Большой петровский загиб, в моем вольном переводе на немецкий, может быть, и звучал коряво, зато был весьма убедителен в качестве аргумента. На том конце провода молча положили трубку. Так, шуточки кончились. Такой занозы в собственной заднице немцы не потерпят. Я в быстром темпе обошел позиции, осмотрел наши приготовления. Распределил по постам трофейный боезапас и гранаты. Наконец-то удалось осмотреть запасной выход из дота. Он был метрах в десяти от строения, в небольшой ямке. Основательная плита люка, с амбразурой для стрельбы, гарантировала головную боль непрошеным гостям. Я оставил там бойца с трофейным автоматом. Показал ему, как им пользоваться, дал десяток магазинов и пару гранат. Ну, вроде бы все готово. Чего же немцы тянут? Скорее бы уж начинали. Неопределенность ощутимо давила на плечи. Понятно было, что против полка, да что там полка – батальона, продержимся мы не так уж и долго. Выведут немцы артиллерию на прямую наводку – и все. Ослепят амбразуры, подведут к доту штурмовые группы – и кранты. Оставалось надеяться на помощь наших минометчиков.

Вернувшись в каземат, я осмотрел пулемет, проверил патроны. Напряжение мое, видимо, как-то передалось окружающим. Шуточки стихли, бойцы завозились на местах, залязгал металл.

Снова ожил телефон. Опять немцы? Какого рожна им надо на этот раз?

– Слушаю.

– Это майор Крайновски. С кем я разговариваю?

Сказать ему, что с ним говорит рядовой? А что это нам даст? Собственно говоря – ничего. Хоть полковником назовись, на обстановку это повлияет мало. Разве что удивятся: чего тут полковник делает?

– Старшина Леонов.

– Старшина… э-э-э…

– Фельдфебель.

– Понятно. Я хотел бы переговорить с вашим командиром.

– Сожалею, господин майор, но он занят и к аппарату подойти не может. Если у вас есть вопросы, то я могу на них ответить. В пределах своей компетенции, естественно.

– Вот как? Хорошо. Итак, фельдфебель, мне нравится этот дот.

– Мне тоже.

– Не ерничайте! Итак, повторюсь, мне нравится этот дот, и только поэтому я еще не вызвал авиацию, чтобы сровнять его с землей.

– И что из этого следует, господин майор?

– Не спорю, вы сумели этот дот захватить и устроили нам некоторые неприятности. Это так. Но теперь он стал для вас ловушкой. Уйти из него вы уже не сможете, до своих окопов ваши солдаты не дойдут – мы не дадим. Ваше положение безнадежно.

– У меня другая точка зрения на этот вопрос.

– Возможно. И тем не менее это не меняет обстановки. Я предлагаю вам капитуляцию.

– Вынужден отклонить предложение.

– Доложите об этом командиру!

– Он скажет то же самое. У вас больше нет никаких вопросов ко мне?

– До ближайшего аэродрома полчаса лету. После моего звонка звено пикировщиков не оставит от вас даже и воспоминания! Так что у вас есть сорок минут, чтобы успеть помолиться перед смертью.

– Да? Должно быть, у вас очень квалифицированные летчики, раз сумеют попасть бомбой в цель такого размера. Во всяком случае, они могут попробовать. А потом мы и поговорим о дальнейших перспективах.

– Фельдфебель, вы говорите? Хм-м… Ладно, посмотрим.

Немец положил трубку.

Так, спасибо за предупреждение. Я выскочил в соседний каземат.

– Бойцы! Пулемет хватайте – и за мной!

Через двадцать минут я разместил в траншее три пулемета. Еще минут десять у нас есть. Немцев около дота быть не должно – высок шанс попасть под бомбы. Так что с этой стороны можно особо не париться.

– Слушать всем сюда! Первый пулемет – упреждение полкорпуса. Второй – корпус. Ведете огонь по пикирующему самолету. Третий стреляет по уходящему. Выносишь точку прицеливания на два корпуса вперед и туда лупишь! Самолет сам влетит под очередь. Все поняли?

Бойцы закивали головами.

– Вторые номера! Ленты наготове держать! По местам!

Конечно, я здорово рисковал, собирая в траншее основную ударную силу и почти половину личного состава. Немцы вполне могли и из минометов врезать. Одна мина – и всем крышка. Но не было у меня ощущения, что майор шутил. Поставив у ног коробку патронов с трассирующими пулями, я принялся заменять ими некоторые патроны в лентах. Все же легче целиться будет. Прошло еще минут двадцать. Тишина. Самолетов не видно. Может, и вовсе не прилетят?

Ага! Хрен там – не прилетят! Вон, на горизонте уже замаячили черточки. Одна, две, три… Не соврал майор, вызвал пикировщиков.

– Пулеметы! Внимание! Стрелять по моей команде!

Не долетев чуток до дота, самолеты описали круг, облетая нас со всех сторон. Пехоту высматривают? А черт их разберет…

Вот первый самолет качнул крыльями и опустил вниз нос. По ушам ударил вой включенной сирены. Пошел!

– Пулеметы – товсь!