Двойной бренди, я сегодня гуляю - Мария Елифёрова

– Полегче, Патрик. У тебя эйфория зашкаливает.

– Это оттого, что выпить нельзя, – сказал Коннолли, елозя собственным креслом по полу. – Ладно, на Земле мы это компенсируем.

Он прикрыл глаза.

– Первым делом, как прилетим – скотч, годиков на пятнадцать. Не это надувательство, которое продают в космопортах под наклейкой «виски». «Искусственно состаренный виски»! Это ж надо было додуматься!

Лаи сочувственно подмигнул ему.

– Ну, тот фой-ири, который продаётся в наших космопортах, тоже делают не совсем из семи сортов ягод…

– Везде одно и то же, – элегически заключил Коннолли. – А ты что любишь?

– Бренди, – томно сказал Лаи, и глаза его чуть затуманились явно приятным воспоминанием. – Это единственное, в чём я не патриот.

Коннолли беспокойно поглядел на монитор за его спиной.

– Слушай, Вик, а ты уверен, что ошибка исключена?

– Машина не ошибается, – беспечно сказал Лаи. – Я не домысливаю ничего сверх того, что заложено в ваши базы данных.

– Честно говоря, не очень понятно… Как, по-твоему, это совмещается – высокоточный станок с примитивным погребальным обрядом?

– А почему бы и нет? Многие народы блюдут свои традиции на любом технологическом уровне развития. Да вот взять хотя бы ваших парсов – они до сих пор скармливают своих покойников хищным птицам.

– Фу, – Коннолли передёрнуло. – Откуда у тебя такие познания о парсах?

– От попутчика на одном из обратных рейсов с Земли. Кажется, он был из Новой Зеландии. Пока мы были в свёрнутом пространстве, он мне рассказал про свой бизнес – он, оказывается, разводит экологически чистых грифов и продаёт их парсам для погребальных нужд.

– Патрик, – позвали сзади. Голос был настолько глухой и робкий, что Коннолли не сразу сообразил, кто это может быть. Но стоило ему повернуться, как он сразу увидел Эрику Йонсдоттир.

Она стояла, как всегда, с опущенной головой, засунув руки в карманы комбинезона. Она так редко первой обращалась к коллегам, что Коннолли безошибочно определил внештатность ситуации.

– Ну, что там у тебя? – недовольно откликнулся он. – Что-нибудь зависло?

– Не знаю, – без интонации произнесла Эрика. Её желтоватое припухшее лицо было безразлично, косынка надвинута до самых глаз. – Реконструкция не сходится. Я хотела попросить, чтобы ты взглянул.

– Ладно, – Коннолли выбрался из кресла. – Видишь, Вик, девчонки без меня никак. Придётся помогать.

Эрика молча проводила его к своему рабочему месту. Уж не страдает ли она аутизмом, подумал Коннолли. Бывают же такие клуши – сутками не скажет ни слова, в глаза никому не смотрит, а похоже, что и в зеркало. Коннолли не знал, что женскому составу экспедиции гораздо больше известно о причинах замкнутости Эрики.

Возле компьютера их дожидалась Лика Мальцева, к которой присоединился Амаи Ори. Юный стажёр проверял подключение трёхмерного сканера.

– Брось, Амаи, бесполезно, я же говорю, – пыталась увещевать его Лика. – Сканер работает.

– Надо же докопаться, в чём проблема, – упрямо отвечал Ори, ковыряясь в системном меню. У него была слабость к электронике, хотя иногда после его манипуляций приходилось прибегать к услугам станционного программиста, за что Ори уже досталось немало штрафных. Коннолли подошёл к ним вслед за Эрикой.

– Что не работает-то?

– Если б мы знали, – сказала Лика. Ори оторвался наконец от экрана. Он взмок от усердия, кудри выбились из-под съехавшей набок косынки и свисали влажными спиралями.

– Контакт есть… – беспомощно развёл он руками. – Сигнал от сканера идёт.

– Ещё бы он не шёл, – ответила Лика. – Сканер исправен. Я проверяла его на отпечатках наших рук в пластилине.

– Так в чём же дело? – Коннолли не понимал, что от него требуется. Лика вздохнула.

– Реконструктор зависает, как только мы вводим параметры марсианских останков. Эрика, покажи ему.

Исландка, не говоря ни слова, тронула стилом надпись в меню: «Повторить». Экран пошёл какой-то сине-белой рябью, а затем высветился розовый квадрат, гласивший:

«Запрещённые параметры или неверный ввод. Ошибка системного характера».

– Так, – сказал Коннолли, соображая, чем может быть вызван сбой. – А что у вас в сканере?

– Сейчас – ничего. Мы сняли данные с четырёх скелетов и сохранили их для ввода.

– Жвачка у кого есть?

Эрика пошарила по карманам и протянула ему сильно замусоленную и обтёртую упаковку. Разорвав бумагу, Коннолли смял пластинку и запихнул её в рот. Когда он решил, что жвачка прикушена достаточно глубоко, он вынул комок изо рта, положил его на чистую бумагу, откинул дверцу сканера и вдвинул лист внутрь.

– Пускайте, – сказал он. Ори снял параметры и ввёл их в реконструктор. Цвет монитора мгновенно сменился на тёмно-синий, и на нём вспыхнула ярко подсвеченная объёмная модель коренных зубов человека разумного мужского пола. Модель вышла не во всём безупречной, но всё же для таких исходных данных степень приближения была великолепна.

– Ты что-нибудь понимаешь? – Лика во все глаза уставилась на изображение. Коннолли запустил пальцы под косынку на затылке.

– Пока не очень… Слушай, а что, если у него зависла функция усреднённых параметров? Вот и объяснение.

– Не годится, Архимед ты наш, – со вздохом сказала Лика. – По отпечаткам рук он прекрасно берёт усреднённые данные.

– И всё-таки попробуй ввести каждый скелет по отдельности, – посоветовал Коннолли.

– Попробуем, а что нам ещё осталось? Амаи, давай, что ли, номер второй – у него сохранность лучше.

– А почему вообще вам понадобились усреднённые данные? Из-за сохранности?

– В том-то и дело. Скелеты всё-таки не совсем полные. Где не хватает позвонков, где других костей. Мы с Эрикой решили, что для максимальной точности нужно учесть все образцы, которые уже подготовлены к сканированию.

– Вы только гляньте, – сипло сказала Эрика. Она нависала над Ори, склонившись через его плечо. Барнардец растерянно насвистывал сквозь зубы.

– Так вот, значит, они какие, – наконец проговорил он и отложил в сторону стило.

Существо, отобразившееся на экране, было не слишком привлекательно. Оно стояло на двух ногах и не имело хвоста, но всё же больше походило на ящера, чем на человека. К тому же его тело было сгорбленным и асимметричным, левое плечо опущено много ниже правого, и на левой руке только три пальца, тогда как на правой было четыре.

– Мутант какой-то, – неприязненно сказал Коннолли. – Похоже, и впрямь реконструктор глючит. Только почему исключительно на марсианах?

– Вряд ли его глючит… – задумалась Лика. – У этого экземпляра не хватало именно рёбер с левой стороны и пальца на левой руке.