Башня континуума - Александра Седых

«Думаю, это к лучшему, — бормотал он, напиваясь до положения риз, — чертовски странное место это чертово Гетто, чертовски странные твари там живут, и чертовски странные дела творятся, и ни за что не хотел бы я оказаться там, когда все станет по-настоящему чертовски-пречертовски странным…»

— Правду говорят, будто не-существа похожи на людей? — спросил Дэниэл у Кольта, припоминая те давние отцовские слова.

— Среднестатистическое здоровое не-существо и впрямь довольно похоже на человека… пещерного человека восьми-девяти футов росту, поросшего густой зеленой шерстью. Пропорции их тел, их морды все еще хранят отпечаток утраченной человечности. Однако в изобилии появляются на свет уроды и калеки, выражаясь по науке — нежизнеспособные формы. Большинство таких рождаются мертворожденными или умирают в первые дни жизни. Но есть другие. Стойкие мутации, тем не менее, не требующие специфического лечения, совместимые с жизнью… верней, с работами в шахтах. Порой процесс изменений проходит резко, скачкообразно… и заходит… весьма далеко. Самых экзотических особей прибирают к рукам сотрудники Отдела Благонадежности, держат взаперти в специальных бункерах, где исследуют и ставят над ними опыты. Тех я не видел. Но и того, что видел, с лихвой хватило бы на театр кошмаров. Твари со жвалами, рептильими хвостами или жабрами, щупальцами, перепончатыми, как у насекомых, крыльями, россыпью фасеточных глаз на почти человеческих лицах…

Серо-голубые глаза Кольта стали делаться будто бы стеклянными, а лицо приобрело восковый оттенок.

— Еще двадцать лет тому назад, когда я там служил, вовсю курсировали жуткие слухи… не-существа меняются. Эти твари менялись много столетий, что жили в изоляции. И продолжали меняться, когда Эпллтон поработили механические слуги Черного Триумвирата. И продолжают меняться те пятьсот лет, что существует Гетто. Только до поры времени это мало кого беспокоило. Считалось, будто эволюционные процессы занимают многие сотни тысяч, если не миллионы лет. Но буквально в последние годы эволюция несуществ ускорилась. Стремительно. В разы. Словно кто-то взялся прокручивать пленку вперед на огромной скорости. Процент брака уменьшается, напротив, процент жизнеспособных форм возрастает. Не-существа становятся более устойчивыми к отравляющим газам, к облучению и радиации. Они умнеют. Их все трудней убивать и контролировать. Трудно представить, во что именно они трансформируются, и что произойдет, когда этот процесс завершится. Одна из тех адских тварей вырвалась из бункера, она…

В двери кабинета неосмотрительно проснулась чья-то голова, полковник мгновенно рассвирепел и схватился за винтовку. Голова ахнула и тотчас убралась. Дэниэл решил, что лучше и ему откланяться подобру-поздорову, тем более от рассказов Кольта бросало в дрожь.

— Спасибо за поразительно интересный разговор, господин полковник.

— Не за что, сынок. Скажи-ка, ты жениться не надумал?

— Жениться? — переспросил Дэниэл потрясенно.

— Да. На какой-нибудь тихой, порядочной девушке.

— Зачем?

— Согласен, затея поганая, как и вся эта поганая жизнь, но это бы хоть отвлекло тебя на некоторое время.

— Отвлекло? От чего?

— От самого себя, парень. Человек, увы, животное социальное. Нехорошо ему быть одному. У меня хотя бы есть моя винтовка и патроны. А у тебя что?

Киту пришлось провести остаток дня в мэрии, обхаживая упитанных, равнодушных к человеческим страданиям чиновников. Ради лорда Ланкастера председатель Высшего Архитектурного Совета прервал отпуск, так что иск к Деловому Центру отозвали, но эта долгоиграющая шарманка затянулась до полуночи. Домой Кит вернулся далеко не в радужном расположении духа. В гостиной Терри и Дэниэл играли в триктрак. Тереза выигрывала и наивно радовалась этому, но Дэниэл изрядно выпил, расслабился и, вдобавок, судя по лукавому блеску в глазах, отчаянно поддавался ей.

— Добрый вечер, дорогой.

— Добрый вечер, дорогая, добрый вечер… ммм… мистер Ланкастер, добрый вечер, эмбрион.

Малышка толкнулась у Терри в животе, словно отвечая на приветствие.

— Кит.

— Что? — спросил Кит, с грохотом опуская портфель на кофейный столик. Чуть с меньшим пафосом он вручил жене поцелуй, цветы и кулек засахаренной вишни.

— Спасибо, дорогой, но нашей дочке не нравится, когда ты называешь ее эмбрионом.

— Опомнись, дорогая, это просто неразумный эмбрион, — сказал Кит, стягивая и небрежно бросая пиджак на подлокотник кресла. Немедленно примчался лакей и угодливо поинтересовался, чего изволит хозяин. Кит изволил стакан минеральной воды со льдом и кофе.

— Дорогой, ты голоден? — привычно спросила Терри, на что получила предсказуемый ответ.

— Нет. Я поужинал с обер-бургомистром и председателем Высшего Архитектурного совета.

— Это как-то связано с тем судебным иском? — спросила Терри, секунду помедлив.

— Ты слышала об иске?

— Об этом иске целый день рассказывали в новостях сегодня, как будто это невесть какое событие, — сказал Дэниэл, — и Торнтона показывали тоже. Этот придурок распинался перед репортерами в том духе, мол, ты несешь людям добро и счастье, а всякие скоты мешают тебе. Придурок.

— Дэнни, — проговорила Терри с укором.

— Что?

— Пожалуйста, не называй брата разными плохими словами… это некрасиво…

— То, что он придурок — не оскорбление. Просто констатация факта.

Терри не сумела удержаться от горького вздоха. Она искренне жалела бедолаг, которые сочли, что единственный способ разобраться с неурядицами — свести счеты с жизнью, выпрыгнув из окна Копилки. Всякий раз, когда Терри приходила в церковь, она опускалась на колени и молилась за их погибшие души (в том числе и оттого, что глубоко внутри странным, неприятным образом ощущала причастность к происходящему). Но следовало признать, несчастные самоубийцы были Терри незнакомы, их страдания представлялись ей печальной, но сухой абстракцией, а вот проблемы, которые возникали из-за этого у обожаемого мужа — вящей реальностью.

— Не понимаю, в чем дело, — злобно проворчал Кит под нос, — уже октябрь, генераторы установили в середине января, и за это время в Копилке не произошло ни одного самоубийства… связанного с падением с большой высоты, по крайней мере.

— В чем тогда суть претензий? — поинтересовался Дэниэл, хмурясь.

— Вроде бы содержание генераторов обходится чрезмерно дорого, сами генераторы осложняют работу сотрудникам коммунальных служб…

— А сколько это стоит?

Кит назвал сумму. Дэниэл присвистнул.

— В самом деле, чертовская уйма денег.

— Человеческая жизнь бесценна!

— Да. Расскажи об этом держателям подпольных абортариев.

Терри дотронулась до его руки. Рукав его черной рубашки украшала красная повязка с символом песочных часов — знак принадлежности к Народному Трудовому Альянсу.