Мастер войны : Маэстро Карл. Мастер войны. Хозяйка Судьба - Макс Мах

Леон

К сожалению, надеяться было не на что, но в любом случае, тело друга заслуживало лучшей участи, нежели быть съеденным шакалами и растащенным по косточкам горными ласками. Весь вопрос в том, как спуститься в долину и возможно ли это в принципе. Однако если замок стоит на отвесной скале, это ни в коем случае не означает, что жить в нем могут одни лишь птицы да горные духи. Гавриель сказал ему… Карл мысленно кивнул, благодаря богов Высокого Неба за своевременную подсказку, и посмотрел на ущелье другими глазами. Он представил, что идет по нему ночью, при луне.

Луна…

Карл оглянулся через плечо и, не обращая внимания на людей, столпившихся посреди двора в ожидании его распоряжений, посмотрел на восток.

– Что? – чуть слышно спросила стоявшая рядом Дебора. – Что ты видишь?

– Сейчас…

Недалеко за куртиной, соединявшей две треугольные сторожевые башни, всего, быть может, метрах в трехстах от замка виднелся крутой скальный подъем. Собственно, крепость Кершгерида стояла на небольшом плато, вершине одной скальной стены, расположенной у основания другой – отрога горы, снежная вершина которой поднималась на юге. Луна, как минимум несколько раз в месяц, вставала над пологим гребнем в первом часу ночи, и тогда… Не было нужды снова оборачиваться к ущелью, чтобы понять, что происходит, когда луна освещает замок. В лунные ночи тени стен и башен появляются на противоположной стене Второй ступени и невидимое в дневное время горное гнездо Мертвого Волшебника обнаруживает себя, но вряд ли больше чем на полчаса-час. К тому же, поскольку люди в горах по ночам не путешествуют и, вероятно, редко разбивают лагерь в этом узком негостеприимном ущелье, то и тайны замка открывались до сих пор лишь тем немногим, кто не боялся ночных переходов и имел в душе достаточно любопытства и мужества, чтобы поднимать глаза к ночному небу.

Выходило, что Гавриель сказал Карлу правду – «ночью, при луне» – и, следовательно, путь из ущелья должен был существовать тоже, поскольку маршал о необходимости взбираться по отвесной скале ничего не говорил.

– Дамы и господа, – громко сказал Карл. – Давайте разобьем лагерь и осмотрим замок. Здесь должен быть выход в ущелье. Его следует найти. И ведь где-то же в замке должны быть ворота. Было бы интересно узнать, куда они ведут. А пока посмотрим, есть ли еще здесь вода, или мы будем вынуждены таскать ее снизу.

Он улыбнулся Деборе и пошел обратно к колодцу, где терпеливо дожидался предоставленный самому себе Гектор. Подобрав по дороге камешек, Карл подошел к коню, похлопал по холке и, приблизившись к колодцу, посмотрел вниз, перегнувшись через высокий парапет. Судя по всему, выдолбленная в сплошном камне, круглая шахта уходила глубоко в недра горы. Впрочем, там, внизу, лежала непроницаемая тьма, и рассмотреть в ней хоть что-нибудь было невозможно. Однако клубившийся всего в нескольких метрах перед лицом Карла мрак ощутимо пах водой, и, значит, колодец во все эти длинные годы не пересох. Выпущенный из руки камень бесшумно канул во тьму, но спустя какое-то время чуткое ухо Карла уловило далекий, едва слышный всплеск.

– Подземное озеро, – сказал он подошедшей к колодцу вслед за ним Деборе. – Или река. Я полагаю, метров восемьдесят – девяносто, самое большее – сто.

– У кого-нибудь есть веревки? – спросил он начавших уже расходиться по двору людей.

Сам он взял в дорогу всего лишь двадцатиметровый моток льняной веревки. Она была тонкой и крепкой – пологой свивки – но ее длины все-таки было явно недостаточно, чтобы дотянуться до далекой воды. Однако предусмотрительным, как Карл и предположил, оказался не он один. И ничего удивительного в этом не было. Напротив, было бы странно, если бы, отправляясь в дальний – чреватый непредвиденными осложнениями – путь, люди бана Трира или гвардейцы опытного, много повидавшего в жизни капитана Августа не захватили такой простой, но часто крайне необходимой вещи, как разумной длины пеньковой или льняной веревки.

– Давайте сюда вашу веревку, капитан, – тихо, но со значением в голосе сказал Лешак, подойдя почти вплотную, и усмехнулся, смягчая этим строгость тона. – Вы ведь герцог теперь, ваша светлость, и негоже вам самому всем заниматься. Вот и госпожа принцесса вас уже заждалась. Так что идите и ни о чем не беспокойтесь, мы все, что следует, сделаем. Вы теперь не один.

«И вправду, – едва ли не с удивлением подумал Карл, как если бы очнулся вдруг от зачарованного сна и обнаружил, что прибывает уже не в измышленном мире грез, а совсем в другом, полном иных реальностей мире. – Я уже не один, но привычка не платье, ее нелегко сбросить или сменить».

– Ты прав, Август, – улыбнулся Ругер своему капитану, передавав свернутую в кольцо веревку, и кивнул, подтверждая справедливость высказанной Августом мысли. – Спасибо, что напомнил.

«Людей делают манеры, а командира – дистанция, не так ли?»

Он учтиво поклонился Августу и, обернувшись, парировал своей открытой улыбкой ироничный взгляд Деборы, наблюдавшей за его суетой со стороны.

«Делать нечего, – покачал он мысленно головой. – Если правда, что некоторые женщины видят то, чего и нет, то есть и такие, от которых не спрячешься ни за плащом ночи, ни за двусмысленностью слов».

– Прошу вас, моя светлая госпожа, – протянул он руку Деборе. – Пойдемте…

Он бросил рассеянный взгляд вокруг и не удивился, когда неожиданно, но, как показалось, безошибочно определил цель предстоящей прогулки. Или это сама «цель» показала ему себя? Но, как бы то ни было, Карлу вдруг страстно захотелось осмотреть донжон, в котором Кершгерид, очевидно, никогда не жил, раз уж построил себе такой роскошный палас. Но, скорее всего, башня не служила князю и обыкновенной кладовой, как во многих других замках.

– …осмотрим донжон, – закончил Карл фразу, уже ощущая в ладони прохладные пальцы Деборы.

– С удовольствием, – улыбнулась она. – Но скажи, Карл, ты теперь все время будешь обращаться со мной, как с принцессой?

– Нет, – спрятав улыбку, ответил он. – Иногда как с принцессой, а иногда как с рабыней. Не забывай, Дебора: по законам Сдома ты все еще являешься моей неотъемлемой собственностью.

– Большая беда! – она тоже стала серьезной и смотрела ему прямо в глаза. – Я тебе и так принадлежу, Карл, и сроки владению твоему – вечность.

6

Донжон Карла не разочаровал. Прежде всего, в нарушение традиции, эта огромная квадратная башня не была отделена от прочих замковых строений. Напротив, она составляла единое целое с массивной и высокой внутренней стеной, делившей замок надвое. Впрочем, куртины, – соединявшие донжон с левой и правой сторожевыми башнями, – поднимались едва ли на треть его высоты, и проходов со стен внутрь этой мощной цитадели предусмотрено не было. Более того, с той стороны башни, которую видел сейчас Карл, над проходившей по гребню стены открытой галереей, нависали машикули, позволявшие обстреливать противника, буде тому удастся все-таки туда забраться. Точно такая же полубашенка с бойницей в скошенном основании нависала и над единственным входом в донжон – низкой дверцей, расположенной неожиданно высоко, как минимум на уровне третьего яруса. Туда, наверх, вела узкая и крутая лестница без перил, прижимавшаяся к глухой каменной стене. Примерно на середине подъема находилась ровная площадка длиною не менее четырех метров, однако, достигнув ее, Карл обнаружил, что и здесь все обстояло не так просто, как могло показаться снизу. На деле, это была не одна, а две крохотные площадки, два каменных выступа, соединенные между собой узким деревянным мостиком. Вообще, как успел заметить Карл, в замке сохранилось на редкость много дерева, что было более чем странно, учитывая, сколько веков он находился в запустении. Поневоле приходилось предположить, что горное гнездо Кершгерида – что бы ни говорил о Даре князя маршал Гавриель – все еще сохраняет некую магическую силу, которой, надо полагать, было буквально пропитано в те давние времена, когда в нем еще жил и правил Мертвый Волшебник. Если чары, хранившие дерево от гниения и тлена, продолжали действовать и поныне, то каким же должно было быть породившее их колдовство?