Достаточно времени для любви, или Жизнь Лазаруса Лонга - Роберт Хайнлайн

– Безусловно! Клерк предупредил их, прежде чем взять деньги за отдельные заявления. Вот это они и обсуждали, зная уже, что вполне устраивают друг друга в постели, но Мэгги хотела выяснить, собирается ли он заняться сельским трудом и завести ферму. Верь или нет, но ей вдруг это приспичило. А он намеревался узнать, умеет ли она готовить и собирается ли заводить детей. Ну а придя к согласию, они приступили к делу! Мэгги восстановила способность рожать, и первого младенца они завели, не дожидаясь резолюции приемного комитета.

– Возможно, это и решило дело, – заметил я.

– Ты так думаешь? Почему?

– Если они переписали свое заявление, отметив, что Магдалена понесла. И если Лазарус просматривал заявления. Галахад, наш предок предпочитает людей с большими потребностями.

– Мм, да. Джастин, а почему ты все еще упираешься?

– Я не упираюсь. Просто хочу убедиться, что приглашение серьезно. Я все еще не понимаю причин. Но я не дурак и остаюсь.

– Чудесно! – Галахад вскочил, обежал вокруг стола, поцеловал меня, взлохматил мои волосы и обнял. – Я рад за всех нас, дорогой, и мы постараемся сделать тебя счастливым. – Он улыбнулся, и я вдруг заметил, как он похож на мать. Трудно представить себе гламурную Магдалену окруженной детьми, с мозолистыми руками, женой фермера в глуши – но я помнил старинную поговорку о том, из кого выходят самые лучшие жены. А Галахад продолжал: – Близнецы не были уверены, что мне можно доверить такую деликатную миссию. Они боялись, что я сделаю все не так.

– Галахад, я просто не могу отказаться от такого приглашения, я по-прежнему хочу убедиться, что мне действительно будут здесь рады. И все-таки я не понимаю причины.

– Ах да. Мы разговаривали о Тамаре и отвлеклись. Джастин, публика не знает, как трудно было на сей раз провести омоложение нашего предка; хотя в тех записях, которые ты редактировал, могли встречаться кое-какие намеки на это…

– Более чем намеки.

– Но это не все. Он был почти мертв, и просто поддерживать в нем жизнь, пока мы готовили процедуру, оказалось очень трудно. Но мы сумели; более умелого техника, чем Иштар, не существует. И как только он поправился – а физиологически ему тогда было почти столько, сколько тебе сейчас, – наступило ухудшение, и сильное. Что делать, когда клиент отворачивается от тебя, не хочет говорить, есть, хотя физически с ним все в порядке. Скверно. Бодрствует целую ночь, боится заснуть. Еще хуже.

И когда он… ладно, не буду. Иштар знала, что делать: она отправилась в горы и привезла сюда Тамару. Тогда та даже не проходила омоложение…

– Это не важно.

– Это важно, Джастин: молодость помешала бы Тамаре исцелить Лазаруса. О, Тамара все равно справилась бы, я не сомневаюсь, но тогда ее биовозраст и облик соответствовали восьмидесяти годам по шкале Харди. Это и помогло, потому что Лазарус, невзирая на обновленное тело, ощущал груз своих лет. Но Тамара тоже выглядела старой… и ее седина работала на нас. Седая, сморщенная, с маленьким кругленьким брюшком, отвисшими грудями, с вздувшимися венами на ногах, она выглядела именно так, как он себя ощущал. Поэтому-то он не возражал, когда она оставалась с ним во время кризиса. Когда он… ну, как я предположил, не мог видеть нас, молодых. Это было то, что надо. Она его исцелила…

– Да, она целительница. Кто-кто, а я-то знаю!

– Великая целительница. Она этим и сейчас занимается, лечит молодую пару, потерявшую первого ребенка; возится с матерью, пережившей тяжелое горе, спит с ними обоими. Мы все спим с ней; она всегда знает, когда это нужно. Пока Лазарус не поправился, она оставалась с ним. Конечно, после вчерашней ночи тебе в это трудно поверить. Но к тому времени, когда они встретились, оба уже давно оставили секс. Лазарус – более пятидесяти лет назад, а Тамара ни с кем не соединялась после того, как бросила занятие гетеры. – Галахад улыбнулся. – Так пациент исцелил врача: Лазарус пожелал разделить с ней ложе, и Тамара обнаружила, что обрела новый вкус к жизни. Она прожила с Лазарусом достаточно долго и сумела исцелить его дух, а затем объявила, что покидает его, чтобы пройти омоложение.

– И Лазарус попросил ее выйти за него замуж, – предположил я.

– Не думаю, Джастин. Ни Тамара, ни Лазарус не намекали на это. Тамара поступила иначе. Как-то во время позднего завтрака в саду на крыше дворца Тамара спросила у Айры, нельзя ли ей присоединиться к колонистам… Тогда делами переселения заправлял только Айра, а Лазарус все время твердил, что с нами не поедет. По-моему, в то время он уже подумывал предпринять путешествие во времени. Айра сразу же сказал Тамаре, что дело можно считать улаженным и что требования, предъявляемые к отъезжающим, к ней не относятся. Джастин, с той же готовностью Айра отдал бы ей свой дворец; ведь она спасла Лазаруса, и мы все знали об этом.

Но ты знаешь Тамару. Она поблагодарила его и сказала, что собирается выполнить все требования и начнет с омоложения, а потом освоит какое-нибудь дело, чтобы быть полезной в колонии, как сделала Гамадриада. Так вот, Тамара спросила: «Гамадриада, ты будешь сегодня спать с Лазарусом?» Джастин, видел бы ты, какая началась суматоха!

– Какая суматоха? – удивился я. – Ведь ты сказал, что Лазарус снова обрел интерес к этому дружескому спорту. Или Гамадриаде что-то мешало заменить Тамару?

– Гамадриада-то хотела, но ей не понравилось, каким образом Тамара перевалила все обязанности на нее…

– На Тамару это не похоже. Если бы Гамадриада не хотела, Тамара поняла бы все заранее без всяких слов.

– Джастин, когда дело касается чувств и взаимоотношений, Тамара всегда знает, что делать. Она дразнила Лазаруса, а не Гамадриаду. Нашего предка порой охватывает странная застенчивость. Или она у него была тогда. Он спал с Тамарой целый месяц и делал вид, что ничего не происходит. Словно это не они, а две киски резвятся на полу. Но откровенное требование Тамары, чтобы Гамадриада заменила ее в качестве наложницы, разоблачило его. И тут нашла коса на камень. Джастин, ты знаешь и Тамару, и Лазаруса – кто, по-твоему, победил?

Извечный псевдопарадокс. Конечно, Тамара умеет быть непреклонной, уж я-то это знал.

– Не знаю, Галахад.

– Ни он и ни она. Потому что как только Лазарус перестал бурчать, что, дескать, не нужно было без необходимости смущать его и Гамадриаду, Тамара мягко взяла свои слова обратно и вообще умолкла. Она молчала тогда, молчала после омоложения, молчала, когда мы уезжали. Она предоставила ход Лазарусу – и выиграла спор тем, что отказалась от спора. Джастин, как по-твоему, трудно ли выгнать Тамару из чьей-либо постели?..

– По-моему, это невозможно.

– Полагаю, что Лазарус об этом догадался. Не знаю, о чем там они говорили посреди ночи, но Лазарусу было сказано, что Тамара не отправится на омоложение до тех пор, пока он не пообещает не спать в одиночку во время ее отсутствия. А со своей стороны Тамара обещала вернуться в его постель сразу, как только завершит антигерию.

Утром Лазарус, запинаясь, объявил всем о достижении соглашения. Его физиономия пылала. Джастин, истинный возраст нашего предка в наибольшей степени проявляется в его допотопных и отсталых взглядах на секс.