Защитник. Рука закона - Ларри Нивен

Лунянин, с которым я до того не встречался, Чарльз Уорд, представляющий кратер Коперника, предложил начать с избрания председателя и выдвинул Берту Кармоди из Купола Тихо. При четырех лунянах из десяти делегатов председательствовать просто обязан был один из них, так что я проголосовал за Берту. Как и все остальные. Луняне, одержав столь легкую победу, выглядели удивленными. Но Берта была хорошим выбором: она обладала самым громким голосом.

Утро мы провели в обсуждениях старых проблем.

И Пояс, и Луна, и ООН имели свои щекотливые темы для дискуссии. Официально Луна, будучи спутником Земли, подчинялась законам ООН, по которым даже небольшие преступления карались смертной казнью: законам, задуманным не только для наказания виновных, но и для обеспечения трансплантатами законопослушного электората.

Этическая пропасть между Землей и Поясом была не менее обширной, чем физическое расстояние. На Земле больницы уже более ста лет пополнялись за счет преступников. Когда Люк Гарнер был еще молод, была восстановлена смертная казнь за убийства, похищения, государственную измену и тому подобное. По мере улучшения медицинских методов и распространения их на неимущие нации запросы к общественным банкам органов все росли. Была введена смертная казнь за вооруженное ограбление, изнасилование, взлом. Апеллировать к невменяемости стало бессмысленно. В конце концов преступников стали казнить за уклонение от подоходного налога или езду под наркотическим кайфом.

Банки органов имелись и в больницах Пояса, но разница была существенной. Пояс использовал меньше трансплантатов. Поясники вовсе не стремились к эгалитаризму, предоставляя эволюции самой позаботиться об излишне беспечных. Не говоря уже о том, что несчастные случаи в космосе не оставляют, как правило, больших возможностей для медиков. Смертные приговоры в самом Поясе тоже не исполнялись. Еще двадцать лет тому назад практиковалась отправка осужденных на Землю и последующая закупка органов. В теории законодательство Пояса вообще не было затронуто жаждой плоскоземельцев к здоровой жизни.

Неглубокий гравитационный колодец Луны сделал ее куда более хорошим выбором для Пояса как места проведения казней.

Так и была созвана первая Конференция, однако результаты ее оказались странными.

На Конференции 2105 года были достигнуты крупные компромиссы. Самым крупным явилось создание капсул для хранения. Они были единственными во всей Солнечной системе. Пояс настоял на их постройке, и ООН сдалась. Преступники помещались в танки хранения на шесть месяцев, дезактивированными, но живыми и здоровыми. При обнаружении новых обстоятельств преступника могли оживить.

Через двадцать лет такой подход оказался под огнем критики.

Хильдегард Куифтинг пожелала выслушать краткий обзор последних двадцати лет лунной юриспруденции. В частности, были ли принуждены когда-нибудь капсулы хранения исторгнуть живого преступника?

Чарльз Уорд выполнил это пожелание. Он был ростом под семь футов и возрастом под сорок: хрупкий, темнокожий, с намечающимися залысинами. Бесцветным голосом он поведал нам, что за последние двадцать лет около шести тысяч преступников прошли через лунные суды и больницы. Луняне составляли из них почти тысячу. Преступникам Пояса выносили приговор суды Пояса; лунные больницы служили лишь местом казни. И ни одно осуждение пока не было опротестовано.

Уорд представлял Купол Коперника, фактически целый комплекс куполов плюс металлодобывающие шахты, и место для одной из трех крупнейших лунных больниц. Уорд прибыл, вооруженный графиками, картами и статистикой. В среднем сто двадцать казней в год, в основном поясников, которых доставляли через Факторию Пояса и ускоритель масс в кратере Гримальди. Больница принимала в год почти четыреста пациентов, в основном лунян; это число постепенно повышалось по мере роста лунного населения. Я слушал внимательно. Коперник был именно тем местом, куда отправят Наоми в случае осуждения.

Около полудня был подан ланч. Мы ели, тихо переговариваясь, пока Кармоди не позвала нас на заседание. Мэрион Шиффер тут же поинтересовалась, отправляют ли лунные больницы обратно количество трансплантатов, соответствующее поступлениям к ним от судов Пояса.

Уорд ответил слегка высокомерно, что трансплантаты из Пояса не всегда соответствуют необходимым Луне параметрам: например, кости и мышцы от рук и ног поясников слишком коротки для лунян. Это казалось вполне очевидным, но Мэрион имела в виду другое. Она хотела узнать, какую часть трансплантационного материала Луна отправляет на Землю.

Весьма большую.

Конференция разделилась. Поясники и плоскоземельцы представляли противоположные полюса, луняне находились посередине. Хрупкая пожилая Хильдегард Куифтинг наш подход к проблеме банков органов считала чудовищным: смертные приговоры выносились при любой возможности, чтобы поддерживать электорат живым и здоровым. Согласно заявлению Джабеза Стоуна от Генеральной Ассамблеи, преступник должен быть счастлив вообще заслужить искупление любым образом, а поясникам вовсе не стоит изображать моральное превосходство. Когда человек заказывает стейк, бычка убивают. Сколько трансплантатов поддерживают жизнь в Куифтинг?

Кармоди отметила, что такие вопросы выходят за рамки этики. Однако Куифтинг настояла, что ответит. У нее нет и никогда не было трансплантатов, заявила она воинственно. Часть делегатов явно имела неловкий вид. Может, они заметили то же выражение и на моем лице.

Заседание оказалось долгим. Перерыв на обед последовал как раз вовремя.

Я плюхнулся рядом с тихо шипящим воздушной подушкой креслом Криса Пенцлера.

— Вы в основном помалкивали. До сих пор думаете об этой истории?

— Да, действительно. — Он изобразил что-то вроде улыбки. — Я почувствовал себя смертным, — добавил он чуть погодя. — Когда в человеке делают дыру, это может подвигнуть его на раздумья. Я мог умереть. У меня есть одна дочь. У меня никогда не было времени обзавестись другими детьми, я был слишком занят зарабатыванием денег, карьерой, а потом… Однажды я летел к Меркурию и угодил под солнечную вспышку, и теперь я стерилен. Когда я умру, дочь будет всем, что останется от меня. Почти всем.

— Качество жизни детей не менее важно, чем их количество, — заметил я.

Банальность, но он задумчиво кивнул:

— Кто-то ненавидит меня настолько, что хочет убить.

— Неужели Наоми Митчисон может вас так сильно не любить?

Он насупился:

— У нее нет причин. Она довольно странная и не любит меня, но… Хотел бы я знать. Дай бог, чтобы это оказалась она.

Разумеется. Если это не Наоми, то неуклюжий убийца все еще на свободе.

— Вы держите в вашей комнате голограммы? Или статуэтки?

— Нет. — Он изумленно воззрился на меня.

— Черт. А ваш телефон работает нормально?

— Да, вполне нормально. А что?

— Просто идея. Итак, вы сказали, что смотрели за большую наклонную скалу, когда увидели кого-то. А с какой стороны скалы — с левой или правой?