Метро 2033: Московские туннели - Сергей Антонов

Томский вспомнил о Елене, перед глазами возникло любимое лицо, в ушах зазвучал ее голос. Ничего. Есть план, любимая. У меня есть план. Пока Чеслав ждет меня с поверхности с отравой, он тебя не тронет, так? Я приду. Осталось потерпеть совсем немного, и я приду.

Тут остановился Аршинов. Не просто замер, а, как показалось Томскому, даже попятился.

– Это еще что за хрень? Толян, ты когда-нибудь видел такие чудеса? Дождевики, кажись. Мать честная, почему такие большие?!

По обе стороны шоссе плотной стеной стояли огромные грибы, молодые и старые, со сморщенными шляпками. Самые крупные из дождевиков-гигантов достигали двух метров в высоту. Белые, грушевидной формы, они походили на живых существ, на каких-то фантастических безликих толстяков. Стражников, охраняющих узкий проход. Несколько дождевиков даже выбрались на шоссе, пробив асфальт снизу.

Томский с опаской приблизился к ближайшему грибу и поморщился при виде его белой куполообразной поверхности. Радовало только одно: дождевики были всего лишь грибами. Не жри их, и они тебе тоже ничего не сделают.

Отряд двинулся дальше, но уже через сотню метров его ждал новый сюрприз. Уродливые грибы оказались милой шуткой в сравнении с широким оврагом, разрубавшим Третье транспортное кольцо пополам. Неведомая чудовищная сила раздвинула землю не так давно – растения еще не успели обжить почти отвесные склоны оврага. Аршинов осторожно приблизился к краю оврага, взглянул вниз и присвистнул.

– Вот невезуха! Вряд ли тут переберемся. Придется обходить…

Толик подошел к прапору. Одного взгляда вниз было достаточно, чтобы признать правоту Аршинова. Не требовалось запредельной ловкости для того, чтобы спуститься на дно. А вот вскарабкаться на противоположную стену было просто невозможно. К тому же, дно оврага было покрыто подозрительной грязью, на вид довольно зловещей и словно медленно закипающей.

– Обходить так обходить! – решительно заявил комиссар. – Не вечно эта трещина будет тянуться! Через пару километров она закончится или сузится. Тогда в два счета переберемся…

Оптимистичную речь Русакова прервал странный звук. Гудение доносилось сверху, и когда Томский поднял глаза, вздрогнул от изумления и ужаса. На фоне серого неба пульсировало темное облако. Раздуваясь и сжимаясь, вытягиваясь в конус и закручиваясь в немыслимую ленту, рой стремительно приближался к людям. Уже можно было различить отдельных ос. Поблескивали серебром трепещущие крылья. Из задней части туловища выступали острые, как рыболовные крючки, жала. Таким пробить защитные костюмы – раз плюнуть.

– К грибам! – заорал Аршинов. – Пулей, мать вашу растак!

Прапор был прав – единственным приличным на вид укрытием была плантация дождевиков. На бегу Томский выпустил по рою пару очередей, но лишь потратил патроны впустую. Первым до грибов добрался Федор. Работая локтями, он ринулся в самую гущу пузатых мутантов. Его примеру последовали Лумумба и Вездеход. Пьер с ходу протоптал в грибных зарослях настоящую дорогу. А вот Русаков и Томский отстали. Оба видели, что Владару ни за что не успеть – мешок оказался слишком тяжелым для бега по пересеченной местности.

Толик вырвал у Кольцова его груз, а комиссар схватил старика за руку и толкнул к дождевикам.

В полете рой распался на три яростно гудящих шара. Два понеслись вслед за укрывшимися на плантации, а третий… В дикой спешке никто не заметил, что отстал Рафаэль. Наверное, споткнулся. Теперь он не бежал, а ковылял, волоча поврежденную ногу. Толик бросил мешок, вскинул «калаш», надеясь хотя бы отпугнуть выстрелами повисших над головой Рафаэля ос. Не успел. Самая прыткая из тварей уселась парню на шею. Дернулось черно-желтое брюшко, и острое жало проткнуло прорезиненную ткань. Рафаэль остановился. Вцепился в насекомое обеими руками и рывком разорвал осу на две половины. Коричневая жидкость забрызгала стекла противогаза. Рафаэль швырнул останки осы на землю. Ударом кулака сбил с груди вторую осу и вдруг замер. Новые осы беспрепятственно вонзали в тело несчастного свои жала.

Облепленный насекомыми-убийцами, Рафаэль, как лунатик, вытянул руки перед собой и сделал два сомнамбулических шага вперед. Опять остановился. Уже не пытаясь сбить с себя ос, сорвал противогаз. С момента первого укуса прошло не больше десяти секунд, но лицо Рафаэля раздулось и почернело совершенно чудовищно. Он взмахнул руками, пытаясь отыскать опору, рухнул на колени и медленно завалился набок.

И осы тут же потеряли к жертве интерес.

Наступила очередь людей, прятавшихся на грибной плантации. Томский услышал крики и выстрелы. Осы вновь сбились в общий рой и кружили над дождевиками, выбирая, кого ужалить первым. Только теперь Толик заметил бурый дым. Он поднимался от сбитых им грибов и уже доходил до колен. Лопнувшая поверхность дождевиков расползалась, выбрасывая в воздух новые и новые коричневые облака спор. Томский махал руками, пытаясь разогнать бурое облако, но все было бесполезно. Дым поднялся на уровень груди. И вот уже плотная бурая завеса накрыла людей с головой. Осы носились где-то совсем рядом, но различить их было невозможно.

Томский сделал несколько шагов, сбил дождевик и остановился. Он понял, что не знает, куда идти. Протер стекла противогаза. На несколько секунд обзор улучшился, а затем бурая мерзость вновь покрыла стекла. Дождевики хоть и не были разумными существами, но мстили людям за свою гибель. Ослепив отряд, они сделали его абсолютно беспомощным. Оставалась надежда на то, что взвесь спор в воздухе мешает и осам.

Нужно срочно выбираться! Вот только в какую сторону бежать?!

Томский вдруг вспомнил гэмэчелов профессора Корбута: они ведь не надевали противогазы, когда передвигались по городу! А что, если… Он не стал взвешивать «за» и «против». Просто резким движением сорвал с лица маску. В ноздри ударила невыносимая вонь. Легкие наполнились пылью. Зато видимость улучшилась. Немного, но вполне достаточно для того, чтобы различить метавшихся в буром дыму ослепленных товарищей. Толя подбежал к прапору, дернул его за рукав:

– Цепляйся за меня.

Таким же способом они собрали всех остальных. Все выстроились в цепочку, держась друга за друга. Все ли? Толик видел Пьера, Русакова, Федора, Лумумбу. Аршинов стоял первым. Вездеход замыкал колонну. Не хватало только Владара. Сколько ни вглядывался Томский в бурый туман, Кольцова отыскать не удалось. Более того – пропал его мешок, валявшийся у ног Толика.

– Отец Владар! – крикнул Аршинов. – Если живой, подай голос!

Ни звука в ответ. Только гудение ос, мечущихся в буром дыму.

– Давайте выбираться отсюда, – решительно бросил Томский. – Здесь мы его не найдем. Сначала выйдем на открытое место…

* * *

Гиви, Мартин и трое красногвардейцев добрались до границы Измайловского парка. Правда, эта самая граница давно стала условной. Растения, предоставленные самим себе, вырвались на свободу.

И королями заброшенного парка стали вовсе не дубы, липы и березы, а борщевики. Им-то радиация пошла на пользу. В новом мире они достигали гигантских размеров, высоты взрослого дерева. Их огромные, похожие на гипертрофированный лист клена листья-опахала перекрывали другим растениям доступ света. Громадные зонтики пронзали своими лучами кроны обычных деревьев, словно стремились их уничтожить.