Пробужденные фурии - Ричард Морган

– Что делал?

Я стоял с Мураками под прожекторами Ангьера на «Колосажателе», глядя, как якудза отбывают на элегантном черном просторомобиле, который Танаседа вызвал по телефону. Они поплыли на юг, оставляя широкий бурный хвост цвета молочной блевоты.

– Зачем на него давил?

Я смотрел вслед уходящему скиммеру.

– Потому что он мразь. Потому что он сраный преступник, но не желает этого признавать.

– В твоем возрасте потянуло на морализаторство?

– Да? – я пожал плечами. – Может, это просто взгляд южанина. Ты же из Миллспорта, Тод, а многое лучше видится на расстоянии.

Он хохотнул.

– Ладно. И какой тебе открывается вид с расстояния?

– Как всегда. Якудза выдают любому, кто готов слушать, свою речь про древнюю традицию чести, а сами занимаются чем? Тем же самым преступным крабьим говном, как и все, только еще подсосались к Первым Семьям.

– Судя по всему, уже нет.

– Ой, брось, Тод. Ты же не дурачок. Эти ребята были заодно с Харланом и остальными с самой высадки на планету. Танаседа, может, и поплатится за косяк с «Куалгристом», который совершил он, но остальные только правильно и вежливо поцокают языком с сожалением и выскользнут из-под удара. Вернутся к тем же незаконным товарам и учтивому вымогательству, которым пробавлялись всегда. И Первые Семьи встретят их с распростертыми объятьями, потому что это лишь очередная нить в неводе, который они набросили на нас всех.

– Знаешь, – в его голосе все еще отдавался смех, – ты начинаешь говорить, как она.

Я оглянулся на него.

– Как кто?

– Как Куэлл, чувак. Ты говоришь, как хренова Куэллкрист Фальконер.

На пару секунд это зависло в воздухе между нами. Я отвернулся и уставился в темноту над Простором. Возможно, заметив между мной и Мураками давние трения, Яд предпочла оставить нас на причале наедине, еще когда остальные якудза готовились к отправлению. В последний раз я ее видел, когда она садилась на «Колосажатель» с Владом и его почетным караулом. Бросила что-то насчет кофе с виски.

– Ну ладно, Тод, – сказал я ровно. – Тогда ответь мне на такой вопрос. Почему Танаседа прибежал замаливать грехи к тебе?

Он скорчил рожу.

– Ты сам все объяснил – я родился и вырос в Миллспорте. Яки любят работать на высшем уровне. Они меня облизывали с тех пор, как я впервые вернулся домой в увал из Корпуса сто с гаком лет назад. Они думают, что мы старые друзья.

– И они правы?

Я почувствовал взгляд. Проигнорировал.

– Я чрезвычайный посланник, Так, – произнес он наконец. – Не забывай, пожалуйста.

– Ага.

– И я твой друг.

– Я уже подписался, Тод. Не надо лишний раз меня умасливать. Я впущу тебя в черный ход Шегешвара при условии, что ты поможешь мне его уделать. А какая у тебя выгода?

Он пожал плечами.

– Аюра должна получить свое за нарушение директив Протектората. Двойное облачение чрезвычайного посланника…

– Бывшего.

– Говори за себя. Его так официально и не освободили от службы, хотя тебя – да. И даже за хранение такой копии кто-то в иерархии Харланов должен заплатить. Они обязательны для удаления.

Теперь в его голосе почувствовалась странная резкость. Я пригляделся к нему. Меня озарила очевидная истина.

– Думаешь, у них есть и ты, да?

Кривая улыбка.

– А ты что, особенный, что они скопировали одного тебя? Брось, Так. Разве это не глупо? Я проверял записи. На том призыве нас с Харлана было около десятка. Тот, кто придумал эту гениальную подстраховку, скопировал бы нас всех. Аюра нужна живой, пока не скажет, где в стеках данных Харланов их искать.

– Ясно. Что еще?

– Ты знаешь, что еще, – тихо сказал он.

Я вернулся взглядом к Простору.

– Я не буду помогать убивать Бразилию и остальных, Тод.

– Я и не прошу. Хотя бы ради одной Вирджинии я попытаюсь этого избежать. Но кому-то придется расплатиться по счетам Жучков. Они прикончили Мици Харлан на улицах Миллспорта, Так!

– Большая потеря. Редакторы сим-журналов всей планеты рыдают.

– Ну ладно, – мрачно сказал он. – Еще они по ходу положили хрен знает сколько случайных жертв. Правоохранители. Невинные прохожие. Мне хватило полномочий закрыть эту операцию под грифом «стабилизированные волнения против режима», без необходимости присылать подкрепление. Но я должен найти козлов отпущения, иначе аудиторы Корпуса облепят нас, как живая колючка. Ты сам это знаешь, знаешь, как все работает. Нужно, чтобы кто-то заплатил.

– Или чтобы его заставили.

– Или чтобы его заставили. Но этим кем-то необязательно быть Вирджинии.

– Бывший чрезвычайный посланник возглавляет планетарное восстание. Нет, я понимаю, почему пиарщики Корпуса будут недовольны.

Он осекся. Уставился на меня с внезапной враждебностью.

– Ты правда так обо мне думаешь?

Я вздохнул и закрыл глаза.

– Нет. Прости.

– Я изо всех сил стараюсь подчистить все так, чтобы причинить как можно меньше боли людям, которые мне важны. А от тебя никакой помощи.

– Знаю.

– Мне нужен виновник смерти Мици Харлан и лидер восстания. Тот, кто сойдет за злого гения за всем этим говном. Может, еще парочка, чтобы список арестованных выглядел посолидней.

Если в итоге мне придется сражаться и погибнуть за призрака и память о Куэллкрист Фальконер, а не за нее саму, то даже это лучше, чем не сражаться вовсе.

Слова Коя, сказанные на выброшенном на берег и навек заглохшем ховерлодере на Вчире. Слова и проблеск страсти в его лице – возможно, страсти мученика, который уже раз упустил свой миг и не намерен упускать второй.

Кой, Черная бригада.

Но Сиерра Трес говорила примерно то же самое, когда мы прятались в каналах и развалинах Эльтеведтема. А за Бразилию все время говорило его поведение. Может, им всем нужно только мученичество во имя более древнего, великого и весомого дела, чем они сами.

Я стер мысли, сбросил их с путей, прежде чем они дошли до конца.

– А Сильви Осима? – спросил я.

– Ну, – он снова пожал плечами. – Насколько я понял, она чем-то заразилась в Нечистой зоне. Так что если мы спасем ее от перестрелки, то очистим и вернем прежнюю жизнь. Звучит разумно?

– Звучит несостоятельно.

Я вспомнил, как Сильви рассказывала о командном ПО на борту «Пушек для Гевары». И какую прочистку потом ни купишь, что-то все равно остается. Неубиваемые остатки кода, осадок. Призраки. Если Кой мог сражаться и умереть за призрака, кто знает, что неокуэллисты сделают из Сильви Осимы, даже когда ее головные системы продуют.