Кремль 2222. Тобольск - Константин Кривчиков

«Ну, мало что… Может, чего не поделил со своими и поцапался. А жакет, предположим, потерял…»

Дозорные так и не сошлись во мнении по поводу неизвестного. Сначала хотели сообщить о нем старшему караула, но потом решили подождать. Они знали, что старшой недавно лег прикорнуть, и будить его без серьезных оснований не хотелось.

А подобных оснований, похоже, не вырисовывалось. «Беляк», как окрестил его Павел, шел один и не прятался. И уже по этой причине вряд ли мог представлять серьезную угрозу. Кроме того, он был очень сильно, возможно, смертельно, изранен.

Это стражники поняли, когда «беляк» подошел ближе – шатаясь, спотыкаясь и все чаще падая. Тогда и разглядели, что он весь в крови, начиная с головы и заканчивая ногами, – в крови и грязи. И без оружия.

Падая, он какое-то время лежал, собираясь с силами. Потом поднимался, делал несколько неуверенных шагов и снова валился. А затем и подниматься перестал. Лишь полз. Пока не уткнулся лицом в землю.

Убедившись, что «беляк» не подает признаков жизни, Павел высунулся из оконного проема и внимательно огляделся.

По левую руку от него, примерно в полукилометре от кремля, на берегу Иртыша располагалась основная база маркитантов. Видел ее Павел не особо хорошо – закрывал склон Троицкого мыса. Прямо перед Сновидом, почти от стены кремля и до берега тянулся широкий лог, который тоболяки называли Большим. Он образовался на юго-западной части мыса после падения огромной бомбы.

По правую руку от Павла, в северо-западном направлении, находилась Мертвая Зона. Ее территорию несколько лет назад прибрали к рукам маркитанты, поставив охранение и оборудовав торговые ряды. И получалось, что почти вся площадь лога, включая часть берега, находилась между базой маркитантов, Мертвой Зоной и кремлем.

Это место – с западной стороны кремля – считалось самым спокойным для дежурства и безопасным. Открытое пространство отлично просматривалось со стен и башен до Иртыша, поэтому нападение отсюда было практически исключено. Пакость могли устроить лишь маркитанты, но у тобольской общины с ними был заключен мирный договор.

Да и зачем торгашам на кремль нападать? Им и нео не мешали, когда в кремле сидели, а уж с людьми-то и вовсе ни к чему воевать. Маркитантам от людей сплошной доход…

Правда, ночью, особенно темной, по логу мог пробраться кто угодно. И ухо в охранении держали востро. Но это ночью. А сейчас уже, считай, рассвело. Так что…

Белобрысый незнакомец, ясен пень, из чужаков – рассуждал Сновид. В общине он всех знал в лицо, тут к гадалке не ходи – не наш. На мута совсем не похож. Выходит, пришлый? Или все-таки маркитант, который решил сбежать от своих? Такое, конечно, крайне редко случается. Но случается, ему ли об этом не знать…

Пришлый или маркитант может представлять для общины пользу. Это всегда новая информация, так учил дядя Павла Ринат Ворон. А этот «беляк», наверное, нуждается в срочной помощи. Вот окочурится сейчас, и нехорошо как-то получится. Считай, готового «языка» потеряем.

С другой стороны, тот же Ворон говорил, что чужаки всегда опасны. Если не лазутчик, так скрытый мутант. И чего ему, Павлу, над этим париться? Вот проснется старшой, пусть и…

…помогите… люди… помог…

Павел вздрогнул. Мотнул головой. Взглянул вниз. Незнакомец лежал неподвижно. Или чуть шевелится?

Сновид обернулся. Тощий стоял у восточного окна, опершись плечом на проем. Спокойно так стоял, без интереса к окружающей действительности.

– Эй, Антип… Анти-и-ип.

– …А, ты чего? – Тощий ответил после паузы, встрепенувшись. Задремал, что ли?

– Да так, ничего. Ты это, сейчас мне ничего не говорил?

– Я? – Напарник удивленно поморгал глазами. Затем потянулся, раздвигая плечи, и смачно, от души, зевнул. – Чего я мог говорить?

– Понятно. Знаешь, я все же старшого разбужу. Надо бы на этого дядю глянуть поближе. А то помрет, неровен час.

– …Ну, разбуди. Может, и вправду надо его затащить и допрос снять. А я это, прикрою сверху, если чего. – Антип выразительно поправил на груди ремень налуча, из которого торчало «плечо» среднего лука.

– От чего прикроешь?

– Ну, мало ли что. И вообще – будь осторожней. Вдруг это какой мутант на самом деле? Возьмет, да набросится.

– Ладно, – сказал Павел. – Я учту…

Когда он пришел в караулку, то выяснилось, что старшой отправился проверять посты. А это на полчаса – не меньше. Пришлось Сновиду возвращаться в здание колокольни. В помещении на первом этаже находился Ванька Бугай – сидел и сосредоточенно затачивал напильником лезвие своего верного бердыша.

Павел уже хотел подняться на ярус, но что-то его остановило. Толком не понял что именно, но какая-то тревога зудела внутри. А тут еще снова в голове будто прошелестело:

…люди… помогите…

И тогда Павел, совершая самоуправство, сказал Бугаю, что надо затащить одного мужика в башню. Тот спросил:

– А старшой в курсе?

– В курсе, – соврал Павел. Не надо было, конечно, врать. Но он почему-то сильно занервничал – так, что аж в животе затряслось.

– Ладно, – сказал Бугай. – Давай затащим, коли надо.

Ваньке вообще все было по фигу – кроме жратвы и драки. Вот пожрать и бердышом помахать он любил.

– Сам дотащишь?

– Дотащу.

Бугай открыл засовы и распахнул толстую деревянную дверцу, обшитую листами железа. Раньше здесь находился узкий оконный проем. Но новый Правитель Воислав распорядился оборудовать его дверью – на экстренный случай. Павел осмотрелся, спустил приставную лестницу и слез на землю.

Когда он, поглядывая по сторонам, приблизился к «беляку», тот по-прежнему лежал неподвижно. И тут Павел замер, как вкопанный. Невдалеке от тела незнакомца, всего в трех-четырех шагах, он увидел бабочку-падальщика. Она валялась на боку, сложив полуметровые крылья с черным рисунком, похожим на человеческий череп.

Вполне себе обычное насекомое эпохи постапокалипсиса и даже полезное для природы. Если не иметь в виду, что это насекомое обладает десятком острых когтей-крючьев и зубами, способными за несколько секунд раздербанить толстенную шкуру фенакодуса. А также если забыть о том, что «падальщицам» было совершенно без разницы кого дербанить: труп вонючего хоммуса или тело потерявшего сознание человека.

Плотоядное насекомое, которое обнаружил Павел, по всей видимости, именно так и намеревалось поступить – полакомиться совсем еще свежей плотью «беляка». Ибо тот, к облегчению Сновида, был жив. Хотя и находился без сознания.

А вот «падальщица» уже агонизировала, подрагивая крыльями. Подыхала уже, то есть. Но когти, росшие непосредственно из туловища, еще продолжали сжиматься и разжиматься. А изогнутый, как у ястреба, клюв щерился острыми, двухсантиметровыми зубами.